Асмолов с Нормировщиком стояли на крыльце хлипкого, в три окошка, деревенского домика в Измайлово. Оттуда открывался вид на грандиозную стройку стадиона имени Сталина. Тот планировался как главное спортивное сооружение страны, арена которого вместит до двухсот тысяч человек. А еще на трехстах гектарах вознесутся спортивные площадки, велодром, водно-лыжная база на берегу пруда и другие строения.
– Народ православный мрет как мухи. Крестьянин крепостным стал в колхозах. А они показуху на весь мир устраивают! – зло цедил Нормировщик. – Стадионы им подавай, нищебродам!
– Но размах внушает уважение, – отвечал Асмолов.
– Размах – да. Это они умеют… Пускай строят. Будет нам Колизей, где их всех принародно казнить станем.
– А будет такое?
– Обязательно. И быстрее, чем вы полагаете! – отчеканил Нормировщик.
– Хочется надеяться.
Они еще раз окинули взглядом разворачивающееся строительство, снующие туда-сюда грузовики, работающую строительную технику. После чего прошли в домик. Разговор предстоял серьезный.
– Мы рассмотрели вашу просьбу по поводу военной подготовки наших молодых соратников, – высокопарно начал Асмолов, усевшись на лавку за расшатанный длинный дощатый стол. – У нас есть возможность провести такое обучение. Притом на природе, недалеко от Москвы и в приличных объемах.
– Даже так… – Нормировщик болезненно поморщился, нервозно-озлобленное состояние, одолевшее его от картины успешно строящегося стадиона, все не отпускало, и он процедил зло: – Только нужно, чтобы ни одна краснопузая сволочь туда носу не казала. Главное – скрытность!
– Мы это понимаем. Предлагаем для наших целей использовать стрелковый лагерь на базе ОСОАВИАХИМа.
Нормировщик не поверил своим ушам:
– Может, сразу НКВД попросить помочь?! Надо же! Запереть наших людей на объекте Наркомата обороны! Это абсурд!
– Вы хорошо понимаете особенность исторического момента? Большевики сейчас боятся внешней агрессии, как дикие кошки огня.
– И правильно боятся. И пусть боятся…
– Поэтому охват военной подготовки населения огромен. В нем задействован практически весь народ. И в этом стоге сена спрятать одну нашу иголку не составит труда. Главное, иметь хороших покровителей.
– И вы их имеете?
– А откуда у вас переданные нами стратегические сведения по военным делам? От них. И они вполне безболезненно могут провернуть такое деликатное предприятие. Притом так, что ни по каким бумагам не подкопаешься.
– И как это будет выглядеть?
– Собираются комсомольцы, рабочие и студенты осваивать стрелковое оружие. Все официально. Палатки разобьем. Стрельбище уже оборудовано.
– А пионеры туда в Ворошиловских стрелков не нагрянут поиграть? – спросил Нормировщик недоверчиво.
– Не держите нас за дураков. Там не будет ни одного лишнего человека.
– Идея интересная, конечно. И заманчивая.
– Сроки какие? – поинтересовался Асмолов.
– Они, как всегда, поджимают.
– Думаю, мы провернем это за считаные дни. Но только кто будет преподавать? У нас есть бывшие офицеры. Но их навыки сильно устарели. И инструкторов нужно куда больше.
– С инструкторами проблем как раз не будет, – махнул рукой Нормировщик. – А вот учебное оружие…
– Все за счет советского государства. И с возвратом, конечно, – произнес сухо Асмолов. – И еще нам нужна гарантия, что в лагерь прибудут люди с беспрекословным подчинением. И что они не потащатся в соседнюю деревню, чтобы там напиться самогону, завалиться с крестьянкой на сеновал и растрепать, что они тут собрались большевиков свергать.
– За это не беспокойтесь. Дисциплина у нас железная, – рубанул Нормировщик с угрозой.
– На том и остановимся…
Глава 15
Через неделю, в начале июля, стрелковый полигон в Егорьевском районе заработал. Туда завезли военные палатки на десять человек каждая. Расконсервировали и наполнили оружием оружейные пирамиды. Появились долгожданные инструкторы. А потом стали подтягиваться курсанты.
Здесь были все свои. Инструкторы держали курсантов в ежовых рукавицах – в самых суровых традициях царской армии. За малейшую провинность устраивали экзекуции, притом весьма радикальные – пороли перед строем шомполами или кидали в карцер, где лечили голодом.
В подготовке упор делался на меткую стрельбу, беспрекословное подчинение, боевую слаженность. И на штурм объектов в городе.
Прибывавших в лагерь переписывали, фотографировали. Мотивировка была железная – это необходимо для официального допуска к оружию. А вдруг проверка от военных нагрянет? Все должно быть в идеальном порядке, чтобы не подвести себя и покровителей, не расшифроваться.
У многих были подлинные паспорта. Другие прибыли по поддельным, но нам нередко удавалось установить реальные данные. Хотелось, конечно, еще и отдактилоскопировать прибывающих, но это уже слишком. Хотя с нескольких наиболее рьяных деятелей разными манипуляциями отпечатки пальцев мы все же рискнули получить.
