От наркомата меня и еще нескольких человек 1 августа послали на открытие Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Притом не присматривать за порядком, а побыть простым человеком, ощутить мощную поступь советской экономики, воплощенную в бетоне, мраморе и изразцах.
Как и ожидалось, выставка получилась грандиозная, схожая с античными акрополями. Перед аркой главного входа стояла наконец-то открытая для всеобщего обозрения величественная скульптура Мухиной «Рабочий и колхозница». Дальше шла широкая аллея с тремя площадями. Волшебные фонтаны, павильоны, по архитектуре напоминавшие древнегреческие храмы. А перед огромным, сделанным из бывшего эллинга для дирижаблей павильоном «Механизация» возвышалась огромная статуя Сталина.
Что ни говори, а идеологический ход был сильнейший. Умеют наши руководители наглядно показать перспективу. Был наяву представлен такой обобщенный город Солнца, к которому стремится наша страна.
В завершение торжественного митинга под звуки «Интернационала» на флагштоке главного павильона взметнулся и затрепетал красный флаг. Потом звучала новая искрометная и оптимистичная песня любимого народного композитора Дунаевского «Славься Родина обильная». Над Москвой поднялись воздушные шары, выполненные в виде дынь и арбузов.
В разгар веселья неожиданно, чуть ли ни нос к носу, я столкнулся со своим старым знакомым Белобородько. Это тот самый второй секретарь обкома, курировавший меня по старому месту работы. Вот и встретились в Москве.
– О, какие люди! – распахнул объятия и похлопал меня по плечам Белобородько, немножко полноватый, сутулящийся, похожий на счетовода. Он был одет в белые холщовые брюки и украшенную узорами косоворотку, а его голову прикрывала соломенная шляпа. В общем, стиль колхозный, на злобу дня.
– Рад видеть вас, – искренне произнес я.
– Взаимно. Слышал, у вас все закончилось хорошо.
– Посидел. Выпустили. Ежов перестарался.
– Да уж. Много он накуролесил, пока не остановили.
– Вы сами-то сейчас где?
– С партийной линии перешел на сугубо хозяйственную. Заместитель наркома земледелия.
– Солидно, ничего не скажешь! Я в вас всегда верил.
– А вы как?
– Да тоже пристроился в Москве. Советский служащий. Ничего особенного. Главное – жив и буду стараться Родине пользу приносить.
– Заглядывайте в гости к нам в наркомат. Повспоминаем былые времена.
– Обязательно, – кивнул я.
Ну что, повезло. Визит к Белобородько числился в моих планах в рамках поиска Бая. А вот и повод появился встретиться, распить коньяку и задать несколько вопросов.
Тут Белобородько захватили в кольцо девчушки в национальных белорусских нарядах, а также молодые ребята – похоже, его подопечные. Он махнул мне рукой. И исчез в людском водовороте…
Ощущение праздника не может длиться долго. Особенно когда работаешь в НКВД. И в этот же день пришлось с головой погружаться в наше болото.
Операция «Корона» все разрасталась. Мы теперь готовили боевиков. «Державники» получили от партнеров еще один склад, который надлежало переместить на юго-восток Ярославской области. Также «Картель» потребовал потихоньку начать мобилизовать боевые отряды и быть готовыми собраться в любой момент. Август обещал стать жарким.
Двенадцатого августа по экстренному каналу связи Нормировщик пригласил Асмолова на завтрашний срочный совет. При этом объявил, что уровень конспирации высочайший.
Место встречи назначили в парке недалеко от великолепного здания Химкинского речного вокзала с увенчанным красной звездой семидесятиметровым шпилем.
– Может, они его там завалят? – беспокоился Воронов, когда мы сидели в автобусе и ждали известий от наружки.
Наши разведчики в хозяйственной постройке недалеко от места встречи оборудовали пункт наблюдения с рацией.
Мы изрядно нервничали. Близилось время рандеву, от которого мы не знали, что ожидать.
Зашуршал эфир голосом старшего наружки:
– К нашему подошли двое.
– Главное, не насторожите их, – велел я.
К Асмолову подвалила расслабленной походкой пара дюжих молодцев. После недолгих переговоров он кивнул им, и они все направились в сторону Ленинградского шоссе. Там их ждала машина такси.
– Сопроводить? – спросил старший наружки.
– Нет. Пускай едут, – принял я решение.
У меня была уверенность, что именно сейчас решается судьба всей операции, и станет ясно, оправданны ли все наши издержки и усилия.
– А если они его убивать везут? – спросил Воронов.
– Значит, это будет последний день монархиста Асмолова и нашего агента. И вся наша комбинация провалена. Тогда прихлопнем сразу всех, до кого дотянемся. Узнали мы достаточно, чтобы если не обезглавить, то обескровить подполье, – выдал я.
Предполагая такое развитие событий заранее, я привел в боевую готовность все наличные силы, и они были нацелены на самые активные действия по сигналу. Из пары сотен наших фигурантов по прикидкам большинство удастся арестовать.
– Массовку прихлопнем, – поддакнул Фадей беззаботно. – А Ревизора найдем. Никуда не денется…
Но все оказалось гораздо более угрожающе и серьезнее, чем мы предполагали в самых смелых прогнозах…
Глава 6
