— Но не убили же. — Беру ее телефон. Конечно, она права. Для моей же безопасности лучше иметь подмогу. Но я не хочу.
Дело не в том, что мне придется за кого-то переживать. А скорее в том, что, закрывая глаза, я вижу тела своих погибших в том богом забытом грузовике парней. Их разбомбили, пока я проверял территорию. Эти мужчины мне доверяли, а я ничего для них не сделал. Черт, именно проверка территории должна была быть опасным мероприятием.
В этот раз я разберусь со всем в одиночку.
«Кроме Ползина, больше не умрет никто».
— Слушай. — Провожу по экрану и возвращаюсь к предыдущей схеме. — Как только ты окажешься на улице, я отправлюсь вот сюда, потом переберусь к черному ходу. Уберу Ползина и вернусь тем же путем. Машины здесь и здесь. Сделано. Чисто. Аккуратно.
— В твоем плане я участвовать не стану, мои инструкции — держаться позади и мониторить. — Она забирает телефон.
И вдруг меня осеняет.
— Если я погибну, завершать работу придется тебе? Выставишь все так, будто мне повезло?
— Если смогу.
— Этого человека окружают довольно опасные люди.
Она пожимает плечами.
— Нам нужен релиз файлов. В общем, смерть есть смерть, так? Ты исполнишь свое желание.
— Что за файлы?
— Можно сказать, их релиз решит проблему некой преступной деятельности, чего очень хочется управлению, — отвечает она.
— Файл для шантажа, — предполагаю я.
Она склоняет голову, что говорит о том, что я могу быть прав.
— Больше рассказать не могу. — Выражение лица Вагнер становится серьезным. — Нам еще ни разу не подворачивался столь удобный случай. Он один, в надежном месте. Почти никого вокруг. — Она замолкает и смотрит на меня. — И никакой подружки-обструкционистки. — Ее взор задает вопрос. Но отвечать я не планирую.
Думаю, ее мучает любопытство. Их всех мучило любопытство, когда я поведал, что подружка — ходячая проблема. Помимо этого я ничего рассказывать не стал. Неважно почему. Только лишь, что убить Ползина без подружки будет проще.
Преуменьшение, мать его, года.
Глава 10
Кит
— Да ты, блин, издеваешься. — Голос звучит холодно, но Ползин даже не вздрагивает. Взгляд белой акулы безжизненный и мрачный. Безжалостный.
— Ни в коей мере, Катерина, — говорит он. — Хочу, чтоб вечером ты отправилась со мной.
— Отправиться с тобой не проблема, — отвечаю я и указываю на лежащий на постели прикид. — Вот он проблема.
Так называемый наряд состоит из парочки лоскутков кожи и множества ремней и пряжек.
— Он гораздо лучше, чем носит большинство моих компаньонок, Катерина.
Сказанное не успокаивает. Самое ужасное — куда постоянно возвращается мой взгляд — верхняя часть лука. Одна из деталей предназначена для рта, чтоб он был открыт, как канал. Если это надеть, подбородок будет низко опущен, зубы расположатся слишком далеко друг от друга, и нанести хоть какой-то вред тому, что вставлено в рот, станет нереально. Голос подать тоже не выйдет, будет невозможно дотронуться языком до неба или губ. Можно будет издавать лишь искаженные и похожие на звериные звуки.
Стоит только подумать, что кто-то может носить такое ради Ползина, и тут же тянет проблеваться. Такая разновидность секса предполагает крайнюю степень доверия, и я даже представить не могу, как основательно насладится монстр вроде Ползина, когда это самое доверие не оправдает.
Интересно, насколько в подобных местах девушки должны быть отчаянными? Сколько им платят? Им вообще платят?
Ползин хмыкает.
— Вперед, Катерина, будешь смотреться очень симпатично. Прям как тебе нравится.
Меня захлестывает ненависть. Хочется подчеркнуть, что он ничего обо мне не знает. Что я одеваюсь в женское исключительно ради профессиональной выгоды. Что мне абсолютно фиолетово, буду я смотреться «симпатично» или нет. Но, как обычно, позволяю Ползину думать так, как ему больше нравится.
— Он совершенно непригоден, — бодро произношу я. — Куда девать оружие? Как с этой штуковиной во рту я сумею тебя защитить? Это нелепо и чересчур показушно. Нам не нужно, чтоб кто-нибудь выяснил, что твоя предполагаемая девушка на самом деле мужчина-бодигард.
В безжизненном взгляде Ползина мерцают разнообразные микро-эмоции, а потом появляется вкрадчивая жуткая улыбка, которую он демонстрирует постоянно. Но я замечаю вспышку разочарования. Он хотел застать меня врасплох. Выбить из колеи. Интересно зачем.
— Самый безопасный лук — это костюм госпожи, — говорю я. — В коже с головы до ног. Все прикрыто.
Ползин не утруждается и свое отвращение не скрывает.
— Какое похабство. Ни одна моя женщина не возьмет в руки хлыст.
— Да, но я — не твоя женщина, — указываю я.
— Все считают иначе, — отзывается он. — А значит, в темнице на коленях будешь стоять именно ты. На тебе будет надет ошейник. Сомнений в том, кто господин, не будет.
Подавить дрожь не удается. Ползин никогда не проявлял ко мне сексуального интереса — насколько мне известно, он стопроцентный натурал. Но, как ни странно, его никогда не парило, что я тоже мужчина. Наоборот, казалось, его это чудным образом будоражило. Я всегда это объяснял его любовью к тайнам.
