– Была, – кивнула Геля.
Он предлагал ликвидировать фирму, но Геля воспротивилась. И даже оформила себе должность заместителя директора. На должность директора она не претендовала, поскольку трезво оценивала свои возможности. «Что ты будешь там делать?» – искренне не понимал Вадим. «Работать секретарем, – объясняла Геля. – Из меня выйдет отличный секретарь. А Верочка оканчивает институт, и ей надо начинать работать по специальности».
– У Верочки двенадцатого января свадьба. Хорошо, мы успеем вернуться.
– Ты пойдешь на свадьбу к секретарше? – поразился Вадим.
– Пойду, – кивнула Геля и укоризненно на него посмотрела. – Тебе тоже стоит пойти, Вадик.
– Ладно, – пожал плечами Вадим. – Раз надо, сходим.
Саша позвонил еще несколько дней назад.
– Мы просто устали друг от друга, – предположил он.
Устать друг от друга они не могли, потому что виделись только по выходным, но Катя послушно согласилась:
– Наверное.
– У тебя какие планы на Новый год?
Планов у нее не было никаких.
– Я приеду тридцатого, ладно?
С Сашей лучше, чем одной. Одной Кате было бы совсем плохо.
– Саша, не обижайся, – быстро сказала Катя. – Нам с тобой было хорошо вместе, и я тебе за это благодарна. Но… Мы не любим друг друга.
– Ты меня не любишь? – помолчав, спросил Саша.
– Ты тоже меня не любишь, – уверенно сказала Катя.
Наверное, она совершила большую ошибку. Непоправимую.
Цветок на окне нужно было как следует полить. Она не появится в кабинете все новогодние каникулы. Катя взяла стоявшую около подоконника пластиковую бутылку, налила отстоявшейся воды в поддон.
Внизу Корышев садился в машину.
Больше делать было решительно нечего. Она оделась, сунула собачку в карман, а коробку конфет в стол. Выключила свет, заперла кабинет.
Здание уже обезлюдело, и в лифте она спускалась одна. А внизу, у выхода, народ еще был. Катя, пройдя входные тяжелые двери, замерла, мешая спешащим домой коллегам.
Никита смотрел на нее молча. Катя отодвинулась от двери.
– У меня плохой характер, – вздохнул он. – Я обидчивый, как видишь.
– Ничего, – кивнула Катя. – Я постараюсь тебя не обижать.
Они опять постояли молча.
– Я думала, ты уже уехал.
– Я не мог уехать без тебя.
Он наконец ее обнял, и Катя прижалась щекой к холодной куртке.
Шел снег. На площади сверкала огнями высокая елка.
– Я знала, что ты придешь, – прошептала Катя. Только что она утверждала обратное, но он должен все понять правильно.
– Конечно, приду, – прошептал Никита. – Куда я денусь.
Он отпустил Катю, потер озябшие руки и сунул в карманы.
– Куда пойдем? В метро?
– В магазин, – вздохнула Катя. – Я должна купить тебе перчатки.
Снег падал крупными предновогодними хлопьями. Елки у Кати не было, но они еще успевали ее купить. И нарядить успевали.
Ася остановилась, воткнула лыжные палки в снег и попыталась оттянуть рукав куртки, чтобы посмотреть на часы. Напрасный труд – перчатка задубела на морозе и не хотела гнуться. Поискала глазами солнце. Вон оно – белое, едва заметное на таком же белом небосводе, уже почти касается веток деревьев. Еще немного, и короткий зимний день перетечет в ночь. И тогда станет еще тяжелее. Правда, есть фонарики, но вряд ли Стас согласится ими воспользоваться – свет может выдать их местонахождение тому, кто идет по пятам. Или не идет? Ася обернулась, поглядела по сторонам. Кроме Стаса, чья спина маячит довольно далеко впереди, – никого. И почему она согласилась на эту авантюру? Ведь сразу поняла, что это не для нее! Сорок километров! Если посчитать дорогу на работу и обратно и прибавить походы по магазинам, столько она проходит за неделю.
Не останавливаясь, Стас оглянулся, недовольно махнул рукой, и Ася, сунув руки в петли палок, пустилась вдогонку.
– Ну ты чего? – спросил Стас, когда Ася с ним поравнялась. – Привала еще никто не объявлял. Сейчас спустимся, – он указал палкой на довольно крутой склон, – дальше будет распадок. Там накатанное место – можно и в темноте топать. Пройдем его, и останется всего ничего – километров тридцать.
– Как тридцать? – Асин голос предательски дрогнул. – А сколько мы уже прошли?
– Какая разница? И не вздумай реветь! – возмутился Стас, но навигатор достал и, шевеля губами, стал подсчитывать: – Восемнадцать километров за три с половиной часа. Очень даже неплохо. Но расслабляться рано.
– Значит, осталось двадцать два километра? – пытаясь справиться с отчаянием, спросила Ася.
– Да нет же, нет! – Стас поморщился от такой беспросветной бестолковости спутницы. – Я же сказал, после того, как мы пройдем распадок, останется тридцать километров, вернее, двадцать девять с чем-то.
– Но ты же говорил…
– У нас на хвосте специально обученные люди. Они ждут, что мы пойдем по самой короткой дороге. А мы, вопреки их ожиданиям, сделали крюк, и теперь у нас гораздо больше шансов уйти от преследования. Неужели это не понятно? – он уже почти кричал, и от этого крика, эхом разносящегося по притихшему сосняку, у Аси разболелась голова.
– Если бы ты заранее сказал…
– И что тогда? Что бы изменилось?
– Я не знаю… Голова болит… Сильно…
