Наверное, у частного детектива Татьяны Ивановой никогда еще не было такого дела — простого и ясного на первый взгляд. Но стоило им заняться вплотную, как оно оказалось запутанным и даже загадочным. Ей пришлось проверить чуть ли не десяток фигурантов, которых можно было подозревать в совершении в буквальном смысле слова зверского убийства. Кто из них натравил на пожилую женщину ротвейлера, и несчастная старушка скончалась на месте, пря—мо возле своего подъезда? Так кто же он, жестокий убийца? Сын, внук, невестка или один из квартирантов? И неужели всего только деньги и двухкомнатная квартира послужили причиной преступления? Но не все так просто, и столько неожиданностей ожидают Татьяну за каждым новым поворотом расследования…
Меня мучили угрызения совести. Не то чтобы я была чересчур сознательной, но все же…
Все началось довольно банально, а именно, мне пришла в голову бредовая идея применить свои кулинарные способности, которых у меня, кстати говоря, никогда не наблюдалось. Просто до колик в печенках захотелось чего-нибудь вкусного, домашнего. Для этого я выбрала в томике «Кухня народов мира» блюдо под непроизносимым названием «Мантокалакетто», закупила необходимые продукты и, придя домой, решительным шагом направилась на кухню.
Рецепт, придуманный финнами, на первый взгляд был довольно прост. Рыбное филе требовалось нарезать ломтиками толщиной два сантиметра, посолить, уложить на смазанную жиром сковороду, залить молоком и тушить в духовке. Вначале я задумалась над тем, насколько соблюдение указанных размеров может повлиять на конечный результат, то есть на вкус приготавливаемого кулинарного изделия. Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо иметь хоть какой-то маломальский опыт в подобных делах. Верхом же моего поварского творчества, который за всю свою сознательную жизнь я сподобилась продемонстрировать, была лишь жареная картошка.
Решив все же строго придерживаться исходных данных, указанных в рецепте, я уже была на полпути за линейкой, но, поймав свое серьезно-сосредоточенное выражение лица в зеркале, вдруг представила себя с этим измерительным прибором в руках, наклонившейся над рыбным филе, и неожиданно расхохоталась. Кенар Муслим, певший, к слову сказать, ничуть не хуже Магомаева и мирно дремавший до этого в клетке, встрепенулся от неожиданности и нервно зачирикал. Если бы за данной процедурой меня увидел шеф-повар моего любимого ресторана «Тройка», то, тряся своим большим животом, он наверняка повеселился бы от души над такими поварскими ухищрениями.
Вернувшись на кухню, я стала резать рыбу, руководствуясь исключительно своим глазомером. Сделав все так, как было описано в книге, я засунула сковороду в духовку, включила огонь и с тоской в глазах взглянула на гору немытой посуды, образовавшуюся в раковине. Для приготовления финского блюда вроде и делать-то ничего особенного не пришлось, так откуда же взялось столько грязной посуды?
Пришлось мне собрать все свое терпение. С решительным видом я подошла к раковине. Я открыла кран с горячей водой, и… в этот момент раздался звонок в дверь. Кто-то, кого я вовсе не ждала, решил сбить мой настрой на виртуозное исполнение финского рецепта. От неудовольствия я нахмурила брови, но ничего не оставалось делать, как пойти и открыть непрошеному гостю дверь.
На пороге стоял Григорий. Только увидев его воочию, я поняла, как давно мы не виделись и как я соскучилась. Мельком взглянув в зеркало, я увидела сумасшедший взор своих зеленых глаз, растрепанные волосы, а также руки, испачканные в рыбе, и меня взяла досада, что я предстала перед своим старым другом — и не только, кстати, другом — в таком безобразном виде.
— Судя по твоему расстроенному личику, я не вовремя, — произнес Григорий, волшебным образом доставая из-за своей широкой спины бутылку шампанского, торт и разноцветный горшок с великолепным папоротником. Что и говорить, он большой оригинал! Мало того что, как всегда, не сподобился предупредить меня о своем визите, так еще притащил растение! Значит, кроме Муслима, мне придется обхаживать и этого, навязанного мне, зеленого. Но все же я улыбнулась.
К Григорию я отношусь снисходительно и готова простить ему даже внеурочный визит. Одним из его неоспоримых достоинств является великолепное умение готовить все, что угодно, из чего угодно и в каких угодно условиях. Даже если в моем холодильнике сиротливо лежали лишь две засохшие сырные корочки и позавчерашний кусок докторской колбасы, — он и тогда умудрялся сочинить пиццу, от которой так чудесно пахло, что уличные собаки выли от досады, втягивая носом воздух, струившийся из моей форточки. И вот сейчас у меня появилась чудесная возможность показать другу, что и я не лыком шита, и тем самым закрепить свой авторитет. Чрезвычайно довольная представившимся случаем блеснуть перед Григорием, я благосклонно на него взглянула.
— С какой-то страшной, непреодолимой силой захотелось тебя увидеть, — улыбнувшись мне в ответ, пытался оправдаться Григорий.
— Очень рада тебя видеть. Проходи, я сейчас.
Стремглав бросившись по коридору, я добежала до ванной комнаты, чтобы помыть рыбные руки, но горячей воды не оказалось в наличии. Пришлось отмывать холодной. Приглаживая непослушные волосы, я удивилась тому, что мне настолько небезразлично, как я выгляжу в глазах Григория. Вот эта моя суетливость и излишняя забота о внешности и сыграли со мной злую шутку, повлекшую за собой цепочку разных событий.
