Прочно удерживая Урупскую, 2-я бригада Топоркова ценой тяжёлых потерь не позволила красным расширить занятый на левом берегу плацдарм. Но не более того...
До полуночи ломал Врангель разболевшуюся голову, как отбросить противника за Уруп и при этом самому не оказаться отброшенным обратно за Чамлык... Как никогда горько пожалел, что остался без знающего начальника штаба. От негодования на Ставку черкал по двухвёрстке так резко, что грифеля крошились, будто песочные. Гаркуша замучился чинить карандаши затупившимся лезвием от бритвы «Жиллетт»: шашку и кинжал наждаком точить — куда сподручнее.
Настроение не подняла даже доставленная обозным казаком из Михайловской черкеска.
От карты оторвался всего на минуту: ощупал, оглядел, подняв на вытянутых руках, сзади и спереди, приложил к груди... Из местного серого сукна, рыхловатого, но плотного и, по видимости, тёплого. И скроена недурно, вроде как по фигуре... Так, чёрт возьми, не терпится обновить её! Да ещё папаху с алым, кубанского войскового цвета, верхом... Жаль, но пусть подождут на пару в чемодане: ещё не пошиты бешмет и чувяки с ноговицами... Переобмундируется не иначе как полностью. Чтоб не предстать перед казаками посмешищем. Только нафталином не забыть пересыпать...
Отвлекаясь на стук в дверь, успел подумать: пока не потеплеет, обойдётся своей старой фуфайкой-кожанкой и буркой. Весьма предусмотрительно было прихватить их с собой в августовскую жару.
Из доставленного донесения явствовало: красные, не дожидаясь рассвета, начали спешно отходить обратно на правый берег. Что за чёрт?! Обнаружила разведка екатеринодарцев. Не может быть!
При слабом свете самодельного масляного светильника разборчивое и толковое донесение Муравьёва перечитал трижды... Нет, не похоже на ошибку. Но с чего вдруг? С чего это «товарищам» пятки намазывать?! Безо всяких видимых причин. Что у них стряслось? Ежели только Деникин в помощь любимчику Казановичу оттянул под Армавир все части со ставропольского направления... Чёрт его знает! Как бы там ни было, обстановка складывается исключительно благоприятная. И не воспользоваться ею — глупо...
Обстановка сама, и без начальника штаба, подсказала решение: сколотить ударную группу, широко сманеврировать, переправив её южнее Бесскорбной, нанести удар противнику глубоко в тыл и вынудить его к отходу. Тем более с Кавказской подошёл долгожданный обоз с огнеприпасами.
К Топоркову ординарец поскакал с приказом растянуть запорожцев и уманцев по фронту от хутора Абдурахманова до аула Урупского, имея в центре позиции станицу Урупскую. Науменко получил задачу, объединив под своим командованием все четыре полка 1-й и 3-й бригад и две батареи, с рассветом переправиться через Уруп в 3-4-х верстах выше Бесскорбной, в районе села Ливонского. Затем захватить на правом берегу командующий гребень, выдвинуться в направлении станции Овечка и, развернувшись круто на северо-запад, с ходу нанести удар в тыл группе красных, закрепившейся на гребне против Урупской.
Сам же Врангель решил переехать на автомобиле в Урупскую: оттуда начать преследование отходящих «товарищей»...
...Уруп обмелел настолько, что превратился в сплошную переправу: лошади нигде не теряли дно. И полки перешли на правый берег, к селу Ливонскому, быстро и все сразу.
Когда идущие авангардом корниловцы оседлали высокий, с крутыми склонами, скалистый гребень, чуть приплюснутый багровый шар солнца уже оторвался от восточного края чёрной равнины.
Преодолевая сопротивление пока одного только ветра, двойные колонны полков, и между ними батареи, дошли вдоль гребня на северо-запад до уровня Бесскорбной, к месту вчерашнего неудачного боя корниловцев и екатеринодарцев. Никаких признаков присутствия противника... Первым делом послав от Корниловского конного разведывательную сотню на север, в направлении села Успенского, Науменко остановил и спешил полки, приказал укрыться за буграми и в ложбинах, прилегающих к гребню. Потом написал краткое донесение Врангелю.
Хотя приказ начальника дивизии требовал действовать «стремительно» и «неожиданно», он предпочёл дать казакам и лошадям передохнуть, артиллеристам спокойно установить пушки в наблюдательное положение, а разведке точно выяснить расположение, силы и намерения противника. А пока суть да дело — собрать и послушать полковых и сотенных командиров: бестолковое хождение вдоль и поперёк Урупа всем им, чувствовал, вымотало душу... Пусть выговорятся — выпустят пар. Кстати, и гребень скрыл ударную группу от всё замечающих глаз барона.
Со своим умением нравиться и прочной репутацией начальника, позволяющего подчинённым свободно высказывать собственное мнение, Науменко вызвал бы на откровенность и самых скрытных.
