«Вот же навязчивая потаскуха!» – с досадой подумал про неё князь. А Хилина не отступала от своего прежнего возлюбленного и продолжала проявлять завидное упорство. Она про себя думала: «Ну и пусть сердце Красавчика захватила лидийка, но она, Хилина, лучше всех знает, как ему доставить физическое удовольствие, и значит рано или поздно, но он будет только её!»
– Мне не до тебя сейчас… – произнёс князь. Он очень хотел отвязаться от прежней подружки, но она и не подумала от него отставать.
Она опустилась на колени перед ним и крепко обвила его торс, и тут же расстегнула у князя ремень и стала усиленно возбуждать любимого. Хилина знала, что ей делать и всё закончилось тем, что они прямо у бассейна занялись любовью.
Точнее это Хилина принудила князя заняться ею.
Прямо на мокрых плитках.
***
Под Уром стояла двадцати пятитысячная вавилонская армия, возглавил которую генерал Набунацир. Он не случайно считался наиболее опытным и удачливым вавилонским военачальником, и именно ему Шамаш поручал очистить от ассирийцев весь север Вавилонии и захватить важнейший стратегический центр Куту. Теперь этот генерал должен был взять приступом два других крупных города, которые ещё оставались верны Великому царю и в которых находились пятнадцать тысяч ассирийских воинов. Ими командовал губернатор Урской области, родственник царя великан Бел-ибни.
Осада этих городов длилась четвёртый месяц. Ассирийцы упорно защищались. Набунацир предпринял уже три штурма Ура и всё безрезультатно. А время его поджимало и это он осознавал. К границам Вавилонии приближалась большая ассирийская армия, во главе которой стоял генерал Мардук-апла-иддин. В отличии от многих из окружения Шамаша генерал Набунацир не заблуждался насчёт карлика. Этот уродец был физически ущербен, но с головой у него было всё в порядке, и как военачальник он был на высоте. Набунацир вообще считал карлика Мардук-апла-иддина одним из лучших генералов в имперской армии и небезосновательно его опасался. А ещё как никто другой из приближённых Шамаша он понимал, что до подхода основных ассирийских сил необходимо было захватить последние подчинявшиеся Великому царю города на Юге Вавилонии, что бы карлик не смог их использовать как свои опорные базы в тылу восставших.
Набунацир уже дважды предлагал Бел-ибни и его воинам сложить оружие, и взамен получить жизнь и возможность перебраться в Ассирию, но великан и его люди отвергали эти предложения. И тогда Набунацир поклялся, что в случае падения этих городов он никого не пощадит.
До осаждавших уже доходили слухи, что в Уре наступил голод и у них были отмечены даже несколько случаев людоедства.
***
Когда Набунацир обсуждал со своим заместителем, Белшамуном, детали предстоящего очередного штурма Ура, ему сообщили, что к его лагерю подходит князь Приморья. Набуэль всё-таки решился и выступил на стороне восставших. И его помощь оказалась очень кстати, так как Шамаш-шум-укин потребовал от своего лучшего военачальника, что бы тот как можно скорее прибыл в Вавилон и возглавил основные силы, которые должны были выступить против карлика.
В шатре Набунацира появился Набуэль. Генерал приветствовал своего нового союзника. Они быстро обо всём договорились. Набунацир попросил князя довести осаду Ура до победного конца, Белшамуну он оставил половину войск и велел ему взять Урук, ну а сам с остававшимися двенадцатью тысячами воинов направился к Вавилону.
***
Шамаш принял генерала в своём Летнем дворце и тут же распорядился, что бы Набунацир выступил с главными силами на север. Было ясно, что эламская армия так и не успеет подойти, а через десять-двенадцать дней должна была состояться решающая битва между ассирийцами и вавилонянами.
Имперская армия уже находилась на пороге Вавилонии.
***
Киммерийцы являлись извечными противниками скифов ещё с того времени, как последние вытеснили их из Причерноморья. Именно из-за скифов киммерийцы покинули привольные северные степи и перевалив через Кавказ осели в Малой Азии, перед этим нанеся жестокое поражение урартцам. Несколько десятилетий киммерийская орда наводила ужас на весь Ближний Восток, и даже ассирийцы с трудом отбивались от конных лучников в чёрных войлочных колпаках, пару раз потерпев от них серьёзные поражения. А ещё киммерийцам удалось разгромить грозную Фригию, в первой половине VIII века до новой эры подчинившей себе большую часть Малоазийского полуострова и одно время бросавшей вызов самой Ассирийской империи.
Киммерийцы стёрли в порошок Фригию и в одном из сражений с ними погиб последний фригийский царь Мидас, про которого греки рассказывали, что к чему бы он не прикасался, всё у него превращалось в золото. С гибелью Фригии начала возвышаться Лидия, а север и восток огромного Малоазийского полуострова попал под контроль киммерийцев. Юго-восток же (Табал и позднейшая Киликия) признали над собой сюзеренитет Ассирии.
