В 1941 году немцы вывозят из России в Кёнигсберг уникальный раритет — Янтарную комнату, но в конце войны следы ее теряются в лабиринтах городских подземелий. Каждый, кто впоследствии прикасался к тайне ее исчезновения, погиб или умер при странных обстоятельствах. И только гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох до последних дней своей жизни в 1986-м знал, что так и должно быть, ведь именно он руководил магическим проектом «Кёнигсберг-13», в котором была задействована Янтарная комната…Загадка янтарного сокровища, золота и других ценностей Третьего рейха будоражит умы по сей день. В поиск сокровищ втянуты тайные секты, ордена и крупнейшие мировые банки. За обладание информацией борются самые сильные разведки мира, вплоть до сверхсекретной разведки Ватикана под названием «Сущность». В борьбу по стечению обстоятельств втянуты русская журналистка и ветеран спецслужб. Но обнаружат они куда как более странные и страшные тайны, связанные с Человечеством и Теми, кто всегда и во все времена контролировал нас…Что это: политический роман, детективное чтиво, военноисторическая драма, а может даже фантастика или фэнтези? Авторы дают ответ: это НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ…Узнай разгадку тысячелетий первым!
«Героический цикл конца возвышает достоинство сновидения, ясную мощь глубин. Возвращение к ожиданию требует подземного пути к центральному огню, молчаливого движения к полярному центру, к острову вечных льдов. Битва Земли и Моря есть также Битва Вечного Огня и Вечного Льда, Гольфстрим в полярном стекле».
Вечерело, когда плотный, неприметного вида человек в добротном костюме грузно осел, издав только краткое «о» вместо оханья или всхлипа, возвещавшего пересечение черты, которая отделяет жизнь от смерти. Неспешное количество занятых собой и любованием города людей не сразу обратило внимание на человека, опускавшегося на поджатые колени, съезжавшего по дверце престижного темного авто, припаркованного на Новом Арбате. Еле слышимый перед тем хлопок заглушил рев мотоцикла, резко сорвавшегося с места и умчавшегося по шоссе, исчезнувшего в транспортном потоке. Кто-то из прохожих вдруг остановился, озираясь и призывая в свидетели других проходящих мимо, мало-помалу подтянулось еще пару человек, подступая к неподвижно лежащему в явно неудобной позе телу. Женщина в ярком платье вдруг громко вскрикнула, прося неизвестно кого срочно позвонить в полицию, хотя человек, возможно, в первую очередь нуждался в помощи врача.
Но пока происходили все эти телодвижения, суетливо очерченные в зеркальных окнах арбатской высотки, тот, кто явился невольной жертвой чьей-то расправы, успел еще подумать: вот как это бывает… всё… теперь её черёд… Но что и кого имел в виду испускавший последний вздох, узнать уже было невозможно. Лишь рука, вытянувшись и дернувшись по направлению к находившемуся рядом строению, подчеркнула трагичность ситуации. Тот, кто наклонился над ним, чтобы пощупать пульс, явно отметил дорогие часы желтого металла, выглядывавшие из-под белого манжета, оттянутого немного назад при падении и показавшего часть холеной руки пожилого человека.
Молодая, симпатичная особа выпорхнула из массивной стеклянной двери высотного здания, чуть улыбаясь озаряемым вечерним солнцем домам, плотно толпившимся на противоположной стороне улицы. Она любила свой город, любила эту его часть, эту пору года, когда скоро осень, но еще продолжается лето, и можно даже в таком мегаполисе наблюдать краски, характерные только типично тосканскому пейзажу. Прямо как сейчас, когда скользнувшее в мозгу милое воспоминание о прекрасной Италии, о янтарных красках волшебного искусства живописи великих мастеров порождало на ее лице загадочность, сродни джокондовской. Впрочем, сама она об этом не думала. Она просто была довольна этим днем, удачным завершением эфира, хорошим собеседником и своей проницательностью. Как любому журналисту, ей была характерна некая самоуверенность, граничащая с нахальством, которым зачастую прикрывают стеснительность и незнание истинной глубины предмета разговора.
В рекламной витрине она успела заметить приглашение на выставку в Пушкинский музей «Наследники Лукаса Кранаха. Европейские мастера XVII–XVIII вв.». Он тоже вспоминал Кранаха, — вскользь подумала журналистка, — значит, ему тоже бросилась в глаза эта реклама.
