железного тесала. В крепких заскорузлых пальцах мастера инструменты казались
игрушечными.
— Знаком ли тебе хозяин этого дома? — спросил я, указывая рукой на расположившееся
неподалеку жилище. — Мы только что проезжали мимо него и увидели с полдюжины
крэтсов...
Дом Берда стоял в двух сотнях шагов от той ровной площадки на каменистом берегу, где
он имел обыкновение работать. Место для работы было выбрано весьма расчетливо — в
прилив вода останавливалась на расстоянии вытянутой руки отсюда, что делало спуск лодки
на воду легким и позволяло мастеру обходиться без помощников
— Проклятие! — воскликнул Берд. Отшвырнул прочь тесало, нагнулся за
топором, лежавшим у его ног, и бегом устремился к дому. С топором в левой руке и
молотом в правой.
— Погоди, дружище! — крикнул ему вслед я. — Во-первых, эти твари никуда
не убегут, а во-вторых, тебе понадобится не топор и не молот, а лопата!
Берд, тогда я еще не знал, как его зовут, остановился и обернулся ко мне.
— Мы прикончили их! — сообщил я. — Если это твой дом, то тебе остается всего лишь
зарыть их в землю поглубже. Или ты не веришь в примету, гласящую, что крэтсы избегают
наведываться туда, где похоронены их собратья?
— Я верю в приметы! — ответил он, безбоязненно подходя почти вплотную к Хьюгго. —
По одной из них появление доброго человека верхом на свирепом тигре предвещает
отменное застолье и хорошую попойку! Меня зовут Берд, я моряк и сын моряка! — Берд
протянул мне правую руку.
— Эвальд, сын лекаря Гасстерта из О'Дельвайса. — Я спрыгнул на землю, и мы
обменялись крепким рукопожатием...
Глава 14
Отдав дань хозяйскому угощению, в котором преобладали дары океана, мы перешли к
разговору о деле, приведшем нас к Берду.
Уговаривать Берда не пришлось: едва услышав, что придется отправиться на Фей-Го, он
просиял и сообщил, что давно мечтает сплавать к проклятому острову, да все не выпадает
подходящего случая. Труднее было убедить его, что на остров я должен буду высадиться в
одиночку.
— Ты с ума сошел! — ревел Берд, выразительно вертя указательным пальцем правой
руки у виска.
— Нет, Берд, так надо. Ты будешь ждать меня на корабле, в океане, подальше от берегов
Фей-Го. Если в течение десяти дней я не дам о себе знать, ты вернешься обратно.
— Бросить тебя там! Никогда! — Порой Берд становится упрямым, словно медведь
пхадд.
В конце концов Берд согласился. Правда, для этого мне пришлось напомнить ему, что по
Водному Кодексу наниматель вправе единолично решать, где он хочет высадиться. Если
судно может подойти к берегу без риска затонуть или сесть на мель, капитан обязан
повиноваться.
— Если уж тебе так приспичило шляться по проклятому острову в одиночку, то я не могу
тебе препятствовать. Но и ты в свою очередь не перечь мне! Сам разберусь, как мне быть!
Без тебя я не вернусь! Я возьму провианта на три года и буду ждать тебя, сколько
потребуется, дрейфуя взад-вперед вдоль берега.
— Десять дней! — веско повторил я. — Если я не вернусь за десять дней, значит, я не
вернусь никогда. Понимаю, что гибель моя ввергнет тебя в печаль, но вряд ли по такому
поводу стоит за компанию со мной губить тебя, твою команду и твой корабль.
— Гурральдий меня побери, если парень не сошел с ума, приятель, — пожаловался он на
меня Катипуту и больше уже со мной не спорил.
Я выплатил ему запрошенную плату, оказавшуюся по дружбе весьма умеренной, и
добавил еще сотню золотых.
— Это еще зачем? — Глаза Берда полезли на лоб. — Даже если ты решил купить
«Сирену», этого много. А потом — я не продам свою шхуну. Никому, в том числе и тебе, Рыжий Демон.
— Оставь свой корабль себе, никто и не думает на него покушаться, и просто выслушай
меня, — попросил я.
Наслаждаясь тем, что никто не спорит со мной и никто меня не перебивает, я рассказал
Берду об артефакте, найденном Самарием, сообщил, что по некоторым причинам не хочу до
отплытия показываться в его лавке (не хватало еще встретить там Дамируса, ищущего
артефакт, который поможет ему вернуть дочь, или того хуже — моего отца собственной
персоной), и попросил приобрести артефакт, если он еще не продан.
Услышав об артефакте, честный моряк пришел в неимоверное возбуждение. Радости
Берда, казалось, не будет предела.
— Это же легендарный «Поглотитель мглы»! — размахивая руками, орал он. — Сам
легендарный «Поглотитель мглы»! Я слышал о нем от отца, но думал, что все это досужие
выдумки. А ты говоришь, что это правда! Поистине, сегодня, знаменательный день! Я
немедленно должен отправиться в столицу! Ждите меня здесь, друзья. Будьте словно у себя
дома! Мой погреб к вашим услугам!
Берд, пошатываясь (сказывалось количество выпитого за трапезой грушевого вина), вскочил на ноги, схватил дорожный мешок из кожи кодрага, валявшийся в углу, и принялся
лихорадочно набивать его вещами, необходимыми в дороге.
Нам еле-еле удалось объяснить ему, что, пустившись в путь с восходом Мирроу, он
спокойно доберется до лавки Самария к моменту ее открытия, поэтому нет никакой нужды
срываться с места на ночь глядя, да еще после нескольких кувшинов грушевого вина.
