зверя, шумно машущего крыльями и порой издающего весьма громкие крики, непременно
заметили бы еще на подлете к острову, а во-вторых, мне никогда бы не удалось подбить
прямодушного и честного Лурана, Опекуна и Погонщика Грифонов, на такую авантюру. Он
денно и нощно сдувает пылинки со своих немногочисленных питомцев и никогда не
согласится подвергнуть их риску ради прихоти какого-то спятившего бродяги. Да еще такой
дурацкой прихоти, как полет на проклятый остров Фей-Го. Приказ Багурона — другое дело, его Луран выполнит не раздумывая, но ведь я предпочел обойтись своими силами.
— На грифоне. Да-да, именно так я и думал, — покивал уродливой башкой Миаллоу.
Радость нахлынула на меня, и я постарался скрыть ее приход от чародея Хаоса. Мне
стало ясно, что искусство чтения чужих мыслей недоступно Миаллоу. Прекрасно! Я
приободрился и стал ждать следующего вопроса, уже заранее зная, каким он будет.
— Неужели грифоны могут найти дорогу в туманном мороке, окружающем остров?
— Могут, если подвязать им на шею магический Кристалл Всеведения, что добывают в
Чионьских горах.
На самом деле, если я ничего не путаю, там можно найти только энергетические
кристаллы. Несуществующий Кристалл Всеведения я придумал, поднимаясь сюда по
лестнице.
— Понятно! — Миаллоу звонко постучал Когтями по подлокотникам своего кресла. Его
любопытство было удовлетворено, теперь он мог спокойно убить меня. Откуда я узнал, что
Орлуфия находится на Фей-Го, его не интересовало.
Предприняв осторожную попытку пошевелить конечностями, я убедился, что в моей
власти по-прежнему остается только моя голова.
Пауза, не сулившая мне ничего хорошего, затянулась. Наконец Миаллоу, видимо
принявший какое-то решение, заговорил:
— Мне нравятся наглецы. Их нежелание подчиняться кому-либо, ошибочно
принимаемое за любовь к свободе, — первый шаг к Хаосу. Поэтому я хочу сделать тебе
подарок, который ты, несомненно, примешь с великой благодарностью...
— У нас говорят: «Не хвали вино в погребе, а хвали его на столе», почтеннейший
Миаллоу. Даже неразумные дети следуют этому правилу. — Дерзость придавала мне сил. —
Прежде чем рассуждать о благодарности, дай мне хотя бы посмотреть на твой подарок.
Очень надеюсь, что это не ожерелье из зубов твоих приятелей – гунглов. Не хотелось бы
получить смердящий подарок!
— Нет, это не ожерелье. И запомни, Уллиус, если ты не прекратишь дерзить мне, заставлю тебя проглотить твой длинный язык. Так, чтобы ты сдох, подавившись им.
Прекрасная смерть для наглецов, лучше и не придумаешь.
«Мой язык впятеро короче твоего, и подавиться им мне будет трудно даже с твоей
помощью», — собрался ответить я, но взглянул в раздувшиеся от негодования глаза чародея
и решил промолчать.
Мое молчание понравилось Миаллоу.
— Я не ошибся — ты благоразумен, — удовлетворенно сказал он. — Хорошее свойство, оно продлевает жизнь и делает ее лучше. Показать тебе мой подарок я не могу, хотя это
нисколько не умаляет его ценности, ибо этот подарок — твоя жизнь!
— Чем же я смогу отблагодарить
«Конечно же верной службой Хаосу, что еще можно с меня получить?» — пронеслось в
моей голове.
Миаллоу ответил не сразу. Решил еще немного подкупить меня.
— Кроме того, я возвеличу тебя над твоими соплеменниками. Судя по одежде, ты беден
и незнатен, я же помогу тебе сделаться первым из людей. Я наделю тебя бесподобной силой, и равного тебе не будет во всем мире Фэо.
Мне вспомнилась история злосчастного короля Магиша. Да, тактика Хаоса осталась
прежней. Как любит говорить мой отец: «Все проходит, но все повторяется».
— Взамен я потребую немного, — продолжал Миаллоу. — Совсем немного. Ты станешь
глазами и ушами Хаоса у людей!
Видимо, я не смог скрыть радость, вызванную известием о том, что мне предстоит
вернуться домой.
— Просто так я тебя не отпущу, Уллиус, не надейся. Ты сможешь уйти от меня только в
Ошейнике Повиновения. — В левой руке чародея засверкал золотой на вид обруч, украшенный сверкающими красными камнями. Достаточно было Миаллоу прищелкнуть
пальцами правой руки, как обруч на моих глазах стал сжиматься и превратился в кольцо, которое принялось свободно парить в воздухе перед нами. — Стоит мне только пожелать, и
ошейник мгновенно задушит тебя, где бы ты ни находился. Примерь-ка.
Повинуясь воле Миаллоу, проклятый ошейник тотчас же обвился вокруг моей шеи. Я
почувствовал в месте прикосновения неприятный холодок, машинально попытался сорвать
его и осознал, что руки вновь слушаются меня. Попав в рабство, я получил назад право
распоряжаться своими конечностями.
— Снять его можно только вместе с головой, не советую и пытаться. — Миаллоу
изобразил нечто вроде улыбки. — Благородный металл, драгоценные камни — да ты
становишься щеголем, Уллиус. Ну как, ты принимаешь мой подарок?
Глава 19
Нечего сказать — ночь нынче выдалась нескучная и весьма богатая событиями. Да и
собеседник мой оказался большим оригиналом: сначала нацепит тебе на шею свой
непрошеный дар, а потом интересуется, принимаешь ли ты его. Я чувствовал, что скучать
мне в его компании не придется.
«Удача и здесь позаботилась о тебе, приятель, твой ошейник куда богаче того, что носил
