— Не спешите, — сказал Кальп. — Маленькими глоточками.
Глядя, как они пьют, маг потянулся к своему Пути. Тот казался скользким, неверным, но Кальп сумел ухватиться и вытянуть силы, чтобы обострить свои чувства. Когда он вновь взглянул на Геборика, чуть не вскрикнул от удивления. Татуировки бывшего жреца жили своей собственной жизнью: мерцающие волны силы катились по его телу и сливались в похожей на ладонь проекции на культе, которой оканчивалась левая рука жреца. Этот призрачный кулак, коснувшийся некоего Пути, был крепко сжат, будто вцепился в невидимые оковы.
Совершенно другая сила пульсировала на правой культе, пронизанной жилами — зелёными и отатаралово-красными, словно две змеи сплелись в смертельной схватке. Но лишь от зелёных колец исходило смягчающее воздействие, оно катилось во все стороны с решимостью, за которой, казалось, можно было почувствовать сознательную волю. То, что эта воля достаточно сильна, чтобы отбросить прочь мощь отатарала, было просто поразительно.
Целители Пути Дэнул часто говорили, будто видят болезни как силы, ведущие войну, где плоть служит полем битвы. Кальп подумал, что, возможно, видит нечто подобное.
— Да что же с тобой случилось, Худ разбирай? — выдохнул Кальп.
Бывший жрец пожал плечами.
— Хотел бы я сам знать.
Теперь к Геборику подошли трое морпехов.
— Я — Геслер, — сказал капрал, грубовато, но с почтением. — Мы — всё, что осталось от культа Вепря.
Улыбка старика поблекла.
— Это ровно на трёх человек больше, чем нужно.
Он отвернулся и зашагал прочь по берегу, чтобы забрать два заплечных мешка. Геслер с каменным лицом смотрел ему вслед.
— Ты всё время держишь руки рядом с припрятанными кинжалами. Я скоро начну нервничать, — хрипло прорычал он, перехватывая арбалет.
— Это Бодэн, — заявила девушка. — Он людей убивает. Старух, соперников. Кого ни назови, найдёшь у него на руках их кровь. Верно, Бодэн? — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я — Фелисин, последняя из Дома Паранов. Только не позволяй себе обмануться на сей счёт.
Последнее утверждение она не стала пояснять.
Геборик вернулся, на обоих предплечьях он нёс по мешку. Старик положил их на землю, а затем подошёл ближе к Кальпу.
— У нас не хватит сил, чтобы вам помочь, но после того, как мы перешли эту треклятую пустыню, мысль о смерти в воде кажется удивительно привлекательной. — Геборик отвернулся и посмотрел на бушующие волны. — Что там?
— Вообрази себе ребёнка, который держит поводок, привязанный к ошейнику Пса Тени. Ребёнок — маг, Пёс — его Путь. Я бы предположил, что он слишком долго пробыл в копях, прежде чем сбежать. Нам нужно отдохнуть перед тем, как попытаемся снова преодолеть его шторм.
— Насколько плохи дела на материке?
Кальп пожал плечами.
— Не знаю. Мы видели, как горел Хиссар. Дукер хотел догнать Колтейна и Седьмую — у этого старика такой приступ оптимизма, что впору лечиться. Я бы сказал, что от Седьмой уже осталась только история, как и от Колтейна с его виканцами.
— Ах
— Если это правда, честь требует, чтобы я его догнал.
Геборик кивнул.
— Его отлучили от храма, — громко заявила Фелисин. Оба обернулись и увидели, что Геслер сверлит взглядом девушку. Та продолжила: — Более того, он проклятье для собственного бога. Вашего бога, как я понимаю. Берегитесь жрецов-расстриг. Придётся вам самим править молитвы Фэнеру, парни, и я вам советую молиться. Часто.
Бывший жрец снова повернулся к Кальпу и вздохнул.
— Ты открыл свой Путь, чтобы взглянуть на меня. Что увидел?
Кальп нахмурился.
— Я увидел, — проговорил он через некоторое время, — ребёнка, который волочёт Пса размером с Худову гору. Одной рукой.
Лицо Геборика напряглось.
— А другой?
— Извини, — ответил Кальп, — тут простого ответа нет.
— Я бы его выпустил…
— Если бы смог.
Геборик кивнул. Очень тихо Кальп добавил:
— Если Геслер поймёт…
— Он сам выпустит…
— Тебе — кишки.
— Вижу, мы друг друга поняли, — сказал с бледной улыбкой Геборик.
