Отзвук силы нашёл себе голос лишь несколько мгновений спустя, когда все собаки в огромном лагере одновременно завыли. Вой был до странности безжизненным и холодным, как железо, в нём звучало обещание.
Дукер замедлил шаг.
— Историк!
Он поднял глаза и увидел, как к нему подходят трое. Двоих Дукер узнал — Нэттпара и Тамлит. С ними был ещё один аристократ — низкорослый и толстый, закутанный в расшитый золотом парчовый плащ, который смотрелся бы внушительно на человеке вдвое более высоком и менее грузном. В итоге выглядел он скорее пафосно.
Нэттпара запыхался от спешки, его обвисшие щёки и подбородки дрожали.
— Императорский историк Дукер, мы желаем говорить с тобой.
Недосып — и множество других вещей — сильно подточили терпение Дукера, но он сумел ответить сдержанно:
— Я бы предложил в другой раз…
— Совершенно невозможно! — возмутился третий аристократ. — Совет не позволит отшить себя снова. Колтейн держит в руке меч и потому может оскорблять нас своим варварским равнодушием, но мы позаботимся о том, чтобы нашу петицию доставили — так или иначе!
Дукер посмотрел на него и заморгал.
Тамлит сконфуженно откашлялся и потёр слезящиеся глаза.
— Историк, позволь представить тебе высокородного Ленестро, до недавнего времени — жителя Сиалка…
— Не просто жителя! — взвизгнул толстяк. — Единственного представителя канского семейства Ленестро во всех Семи Городах. Комиссионер самого крупного торгового предприятия по экспорту дублёной верблюжьей кожи. Я — старшина в Гильдии, удостоенный чести Первенства в Сиалке. Не один Кулак склонялся передо мной, но вот я стою — униженный, вынужденный выпрашивать аудиенцию у измазанного нечистотами книжника…
— Ленестро, пожалуйста! — раздражённо воскликнул Тамлит. — Ты не приносишь пользы нашему делу!
— Получивший пощёчину от салом вымазанного дикаря, которого Императрица должна была посадить на кол много лет назад! Уверяю вас, она горько пожалеет о своей снисходительности, когда вести об этом ужасе достигнут её ушей!
— О каком же именно ужасе речь, Ленестро? — тихо спросил Дукер.
Этот вопрос застал Ленестро врасплох, так что он налился краской, замер с открытым ртом и только брызгал слюной. Отвечать взялся Нэттпара:
— Историк, Колтейн забрал на работы наших слуг. Это была даже не просьба. Его виканские псы попросту увели их — более того, когда один из наших почтенных коллег запротестовал, его ударили, так что он упал на землю. Вернули ли наших слуг? Нет. Живы ли они? Какое чудовищное самоубийственное задание им уготовано? У нас нет ответов, историк.
— Вы беспокоитесь о благополучии своих слуг? — уточнил Дукер.
— Кто будет готовить нам еду? — вмешался Ленестро. — Чинить одежду, ставить шатры, греть воду для ванны? Это возмутительно!
— Их благополучие более всего беспокоит
Дукер ему поверил.
— Я наведу справки.
— Ну, разумеется! — взвизгнул Ленестро. — И немедленно!
— Когда сможешь, — сказал Тамлит.
Дукер кивнул и отвернулся.
— Мы с тобой не закончили! — заорал Ленестро.
— Закончили, — услышал Дукер голос Тамлита.
— Кто-то должен заткнуть этих псов! Они же воют и воют без конца!
По небу кровавой полосой растекался свет утра.
Когда пески
Плясали слепо,
Она изошла от лика
Богини яростной.
Если ищешь раскрошившиеся кости т’лан имассов, набери в ладонь песка Рараку.
Кальп чувствовал себя мышью в большой комнате, битком набитой великанами: прячешься в тени и всё равно через миг растопчут. Никогда прежде, выходя на Меанас, он не чувствовал в Пути такой…
Сюда явились чужие, захватчики, силы столь враждебные этому Пути, что сам воздух стал вязким. Та сущность мага, которая прорвалась сквозь завесу, съёжилась в крохотное боязливое создание. И всё же — Кальп ощущал лишь несколько жутких Троп, заплетённых следов, указывающих, где прошли незваные гости. Все чувства кричали, что он — по крайней мере, сейчас — один на этой широкой безжизненной равнине. Но маг трепетал от страха.
