Врата Мертвого Дома полностью

— Бог семаков не умер, — сказал Дукер.

— Я это мнение поддерживаю, — пробормотал Сон. Он сидел на складном походном стуле в углу, расстёгнутые наручи на коленях, ноги вытянуты. Капитан поймал взгляд историка и подмигнул.

— Не совсем, — возразил Сормо. Он помолчал, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Бог семаков был уничтожен. Разорван на куски и съеден. Иногда кусочек плоти может быть исполнен такого зла, что оно порабощает пожирателя…

Дукер резко наклонился вперёд и тут же поморщился от резкой боли в наскоро исцелённой ягодице.

— Дух земли…

— Да, дух этой земли. Тайные амбиции, внезапная великая сила. Другие духи… ничего не подозревали.

Бальт скривился от отвращения.

— Мы потеряли семнадцать солдат сегодня, только чтобы убить горстку титтанских вождей и сорвать маску с духа-предателя?

Историк вздрогнул. Он только теперь услышал общее число жертв. Первый провал Колтейна. Если Опонны нам так улыбаются, враги этого не поймут.

— Это знание, — тихо объяснил Сормо, — позволит спасти жизни в будущем. Духи чрезвычайно встревожены — они гадали, почему не могут высмотреть налёты и засады. Теперь знают. Они не догадывались, что нужно искать врага среди своих. Теперь они свершат своё собственное правосудие, в своё время…

— Так что же — налёты будут продолжаться? — Казалось, старый воин сейчас сплюнет. — Твои духи-союзники смогут нас предупреждать — как они это столь успешно делали раньше?

— Усилия предателя будут ослаблены.

— Сормо, — сказал Дукер, — зачем семаку зашили рот?

Колдун криво улыбнулся.

— Этому созданию зашили все отверстия, историк. Иначе пожранное вырвется наружу.

Дукер покачал головой.

— Странная магия.

Сормо кивнул.

— Древняя, — сказал он. — Чародейство костей и кишок. Мы боремся за знание, которым прежде обладали инстинктивно. — Он вздохнул. — Во времена до Путей, когда магию искали внутри.

Ещё год назад Дукер бы весь лучился от любопытства и удивления при таком замечании и тут же начал осыпать колдуна тысячей вопросов. Теперь же слова Сормо, словно эхо, угасли в безмерной пещере усталости. Историк хотел только спать, но знал, что сна ему не видать ещё двенадцать часов — лагерь за стенами шатра уже просыпался к жизни, хотя до рассвета оставалось около часа.

— Если в этом дело, — протянул Сон, — почему же тот семак не взорвался, как надутый пузырь, когда мы его проткнули стрелами?

— Пожранное прячется глубоко. Скажи мне, что защищало живот одержимого семака?

Дукер крякнул.

— Ремни. Из толстой кожи.

— Вот как.

— Что случилось с Нихилом?

— События застали его врасплох, и он воспользовался тем самым знанием, которое мы пытаемся вспомнить. Когда на него обрушился колдовской удар, Нихил ушёл в себя. Чары преследовали, но он ускользал, пока зловредная сила не иссякла. Мы учимся.

Перед глазами Дукера пронеслась картина ужасной смерти второго колдуна.

— Но цена высока.

Сормо ничего не сказал, лишь в глазах его на миг блеснула боль.

— Нужно ускорить продвижение, — объявил Колтейн. — На один глоток меньше воды каждому солдату в день…

Дукер выпрямился.

— Но у нас есть вода.

Все посмотрели на историка. Он криво улыбнулся Сормо.

— Я так понимаю, что отчёт Нихила был довольно… сухим. Духи создали для нас тоннель, который проходил через материковую породу. Капитан может подтвердить, что камень там плачет.

Сон ухмыльнулся.

— Худов дух, а ведь дед прав!

Сормо поражённо смотрел на историка.

— Из-за того, что мы не задали верного вопроса, мы страдали долго — и бессмысленно!

Колтейн будто наполнился новой силой, которая проявилась в том, что он чуть оскалил зубы.

— У тебя, — сказал колдуну Кулак, — есть час, чтобы напоить сто тысяч глоток.

Из камня, который выветренными пластами выходил из земли среди прерии, потекли сладостные слёзы. Выкопали огромные ямы. Над лагерем звенели радостные песни. Среди животных, наоборот, воцарилась блаженная тишина. И за всем чувствовалось что-то удивительно тёплое. Впервые духи земли принесли дар, которого не коснулась смерть. Дукер физически ощущал радость духов, стоя у северной оконечности лагеря, глядя, слушая.

Капрал Лист снова был рядом, лихорадка отступила.

— Воду пускают медленно, но недостаточно — животы взбунтуются, — неосторожные могут даже умереть…

— Да. Некоторые могут.

Дукер поднял голову, вглядываясь в северный край долины. Там выстроились в ряд титтанские конники, которые смотрели на лагерь, как показалось историку, с боязливым изумлением. Он не сомневался, что армия Камиста Релоя тоже страдает, несмотря на то, что она захватила все известные источники воды в одане.

В этот момент историк уловил проблеск белого, который сорвался со склона на краю долины, а затем скрылся из глаз. Дукер хмыкнул.

— Вы что-то заметили, сэр?

— Да так, дикие козы… — пробормотал историк. — Перешли на другую сторону…