Врата Мертвого Дома полностью

Трелль покачал головой, словно отрицая всё сказанное. Трус! Ударь его сейчас! Утащи отсюда — далеко-далеко, — он очнётся и ничего не вспомнит. Я смогу его увести куда-нибудь, прочь отсюда, и всё будет по-прежнему, как всегда было…

— Встань, пожалуйста, остальные нас ждут.

Трелль сам не заметил, как оказался на земле, свернулся в клубок. Он почувствовал на губах вкус крови.

— Встань, Маппо. Осталось одно, последнее задание.

Надёжные, сильные руки помогли ему подняться на ноги. Трелль зашатался, как пьяный или смертельно больной.

— Маппо, иначе я не смогу звать тебя другом.

— А вот это, — выдохнул трелль, — было нечестно…

— Да, видимо, я должен сделать из тебя то, чем сам, похоже, являюсь. Пусть гнев станет железом твоей решимости. Не оставляй места для сомнений — ты всегда был слишком сентиментальным, трелль.

Даже такие слова ты произносишь по-доброму. О боги, как же я могу решиться на такое?

— Остальные глубоко потрясены тем, что увидели — что мы им скажем?

Маппо покачал головой. Ты по-прежнему во многом ребёнок, Икарий. Они знают.

— Идём же. Мой дом ждёт возвращения блудного сына.

— Иначе бы не вышло, — сказал Скрипач, когда они подошли.

Маппо внимательно осмотрел каждого и увидел понимание, ясно написанное на лицах. Искарал Прыщ нервически ухмылялся — в улыбке сквозил страх, предвкушение и множество других эмоций, которые только сам жрец смог бы объяснить, если бы захотел. Апсалар, видимо, подавила своё сочувствие и теперь разглядывала Икария так, будто оценивала потенциального противника; впервые в ней чувствовалась неуверенность в собственных силах. В глазах Реллока плескалось смирение, он слишком хорошо понимал, какая опасность грозит его дочери. Только Крокуса, казалось, не потрясло это знание, и Маппо вновь подивился решимости, которую обнаружил в себе юноша. Будто парень восхищается Икарием — но какой частью ягга он восхищается?

Они стояли на холме, под ногами раскинулось хаотическое переплетение корней. Какое-то древнее создание лежит внизу. Все эти холмы… Впереди ландшафт изменился, корни поднялись из земли, сплелись в густые стены, из которых образовался огромный, запутанный лабиринт. Часть корней в стенах, кажется, шевелилась. Маппо присмотрелся к неустанному движению и напрягся.

— Не пытайтесь меня спасти, — объявил Икарий, — если Треморлор попытается меня забрать. Более того, помогите ему, как только сможете…

— Глупец! — каркнул Искарал Прыщ. — Ты ещё нужен Азату! Треморлор столько поставил на один бросок костяшек, что сами Опонны поразились бы! Отчаяние! Тысячи одиночников и д’иверсов сходятся сюда! Мой бог сделал всё, что мог, как и я сам! И кто поблагодарит нас? Кто хотя бы признает нашу жертву? Не подведи нас ныне, ужасный ягг!

Поморщившись, Икарий обернулся к Маппо.

— Я буду защищать Азат — скажи, могу я драться без… без пылающей ярости?

— У тебя есть предел, — ответил трелль. Но сколь же он близок…

— Держись сзади, — сказал Скрипач, проверяя арбалет. — Пока остальные не сделают всё, что могут.

— Искарал Прыщ, — рявкнул Крокус. — Это касается не только тебя, но и твоего бога…

— Ха! Ты хочешь нам приказывать? Мы собрали игроков в нужном месте — нельзя требовать большего…

Даруджиец шагнул к жрецу, остриё ножа блеснуло и легонько коснулось шеи Прыща.

— Мало, — сказал юноша. — Зови своего бога, чтоб тебя. Нам нужна помощь!

— Риски…

— Окажутся выше, если вы будете стоять в стороне! Что, если Икарий убьёт Азата?

Маппо тихо ахнул, поражённый тем, насколько точно Крокус осознал положение.

Наступила тишина.

Потрясённый Икарий отступил назад.

О да, друг мой, тебе на это хватит сил.

Искарал Прыщ заморгал, открыл рот, затем захлопнул с громким стуком.

— Непредвиденное осложнение, — наконец проскулил он. — Всё, что освободится… ой-ой-ой! Отпусти меня.

Крокус отступил, пряча клинок в ножны.

— Престол Тени… хм… мой достойный Владыка Тени… думает. Да! Думает неистово! Таков его великий гений, что он способен перехитрить даже самого себя! — Глаза верховного жреца вдруг распахнулись, он резко развернулся и уставился в лес.

Среди деревьев прозвучал далёкий вой.

Искарал Прыщ улыбнулся.

— Будь я проклята, — пробормотала Апсалар. — Вот уж не думала, что он на такое способен.

Из лесу появились пять Псов Тени, выбежали размашистой рысцой, словно волки, хотя каждый был размером с пони. Будто в насмешку над естественным порядком вещей вела стаю светлая, слепая Гончая по имени Бельмо. Её кобель, Бэран, бежал позади и справа от неё. Зубец и Шан шли следом. Вожак стаи, Крест, замыкал шествие.

Маппо поёжился.

— Я думал, их семеро.