Врата Мертвого Дома полностью

В этот миг она отвела глаза. Заколебалась, но всё же сказала:

— Солдат, большое войско приближается с севера — наши воины в заслоне увидели пыль. Войско идёт быстро.

— Понимаю.

— Возможно, кто-то из вас и успеет.

— Да уж, лучше успеть.

— Солдат?

— Да, старейшина?

— Ты уверен, что Арэн откроет для вас ворота?

Дукер горько рассмеялся.

— Об этом я буду думать, когда доберусь туда.

— В этом есть своя мудрость. — Она кивнула, затем собрала поводья. — Прощай, солдат.

— Прощай.

Кхеран-дхобри уехали, исчезли за пять минут, повозки сопровождал внушительный отряд. Дукер оглянулся на море беженцев, которое вынужденно разлилось даже за пределы маленькой деревушки.

Он приказал идти быстро, мучительно быстро — день и ночь напролёт, делая только самые краткие привалы, но смысл приказа явно был понят всеми: в безопасности они окажутся только внутри мощных стен Арэна.

Осталось три лиги — идти придётся до самого рассвета. И каждая лига тяжёлого марша замедляет отстающих. Но какой ещё у меня выбор?

— Нихил, скажи виканцам: вся колонна должна выйти на тракт до заката. Для этого все средства хороши — только не убивать и не калечить. Если беженцы забыли, что вас нужно бояться, напомните им.

— У нас всего тридцать всадников, — напомнила ему Бездна. — И все они молоды…

— Возмущённая молодёжь? Ну, вот им возможность выпустить пар.

Арэнский тракт поначалу даже способствовал их усилиям, поскольку первая его треть, известная среди местных жителей как «Скат», представляла собой мягкий спуск к равнине, на которой стоял город. На востоке параллельно дороге тянулась гряда конических холмов, которая сходила на нет лишь в тысяче шагов от северной стены Арэна. Эти холмы насыпала не природа: это были братские могилы, десятки захоронений, которые появились после того, как жителей города истребили во времена Келланведа т’лан имассы. Ближайший к Арэну курган был и самым большим, в нём покоились останки правящих родов, Святого Защитника и Фалах’дов.

Дукер оставил Нихила во главе авангарда и поехал к самому хвосту колонны, где Бездна и трое виканцев уже охрипли, пытаясь заставить самых слабых и медленных беженцев ускорить шаг. Задача была душераздирающей: позади оставались тела тех, кто умирал на ходу, не выдержав темпа. Не было ни времени их хоронить, ни сил нести с собой.

На северо-северо-востоке туча пыли всё время увеличивалась, приближалась.

— Они не пошли по дороге, — выдохнула Бездна, развернув коня, чтобы оглянуться на пыль. — Идут по равнине — медленнее, намного медленнее…

— Но по карте — так ближе, — ответил Дукер.

— Холмы там не отмечены?

— Да. Неимперские карты показывают равнину — курганы появились слишком недавно.

— Следовало бы ожидать, что у Корболо будет малазанская карта…

— Похоже, всё-таки нет — и это одно может нас спасти…

Но Дукер и сам слышал неискренность в своих словах. Враг был чересчур близко — меньше трети лиги, по прикидкам историка. Несмотря даже на курганы, кавалерия преодолела бы это расстояние меньше чем за час.

От головы колонны послышались виканские боевые кличи.

— Они увидели Арэн, — сказала Бездна. — Нихил мне показал, что видят его глаза…

— Ворота?

Она нахмурилась.

— Закрыты.

Дукер выругался. Подъехал на своей кобыле к отстающим.

— Город уже виден! — закричал он. — Немного осталось! Шевелись!

Эти слова историка вызвали неведомо откуда взявшийся прилив энергии. Он почувствовал, затем увидел, как волна прокатилась по массе людей, они немного ускорили шаг под влиянием надежды — и страха. Историк развернулся в седле.

Туча пыли уже нависала над коническими курганами. Ближе, но совсем не так близко, как следовало бы ожидать.

— Бездна! На стенах Арэна стоят солдаты?

— Да, яблоку негде упасть…

— Ворота?

— Нет.

— Как далеко от головы колонны?

— Тысяча шагов — люди уже побежали…

Да что же они там — свихнулись совсем, Худ забирай?

Дукер снова посмотрел на тучу пыли.

— Фэнеровы копыта! Бездна, бери виканцев — скачите к Арэну!

— А ты?

— Худ со мной! Скачи! Спасай своих детей!

Она помедлила, затем развернула коня.

— Вы! — рявкнула колдунья трём юным виканцам. — За мной!

Дукер смотрел, как они гонят уставших лошадей вдоль края дороги, мимо спотыкающихся, шатающихся беженцев.

Колонна растянулась по тракту, быстроногие вырвались далеко вперёд. Историка окружали старики, каждый шаг давался им с трудом и мукой. Многие просто останавливались и садились на обочине, чтобы дождаться неизбежного. Дукер орал на них, угрожал, но всё без толку. Он увидел ребёнка, едва ли восемнадцати месяцев от роду, девочка ковыляла с вытянутыми ручками, не плакала, погрузившись в жуткое молчание.

Дукер подъехал ближе, склонился в седле, поднял ребёнка на руки. Маленькие ручки вцепились в лохмотья, которыми стала его рубаха.

От армии преследователей его и хвост колонны отделяла теперь только одна, последняя гряда холмов.