— Город закрыли? — выкрикнул он. — Опять мезланская дурь!
Арак, который заговорил с ним на дороге, подошёл ближе, на узком лице играла яростная ухмылка.
— Не мезланская! Г’данисбан освобождён! Южане, как зайцы, бежали в предчувствии Вихря!
— Так почему нас не пускают в город? Разве мы мезланы?
— Очищение, грал! Мезланские торговцы и знать отравляют Г’данисбан. Их вчера всех арестовали, а сегодня казнят. Завтра утром ты введёшь свою благословенную чету в свободный город. Пойдём! Нынче ночью у нас празднество!
Скрипач присел на корточки по-гральски.
— Значит, Ша’ик уже подняла Вихрь? — Он покосился на Крокуса и Апсалар, словно жалел, что принял на себя такую ответственность. — Война началась, арак?
— Скоро, — ответил тот. — Наше проклятье — нетерпение, — добавил он с самодовольной ухмылкой.
Подошли Крокус и Апсалар. Арак удалился, чтобы помочь другим в подготовке вечернего празднества. Под копыта мерина бросали монетки и осторожно тянули руки, чтобы легонько коснуться его шеи и боков. На несколько минут трое путников остались одни.
— Эту картину я никогда не забуду, — проговорил Крокус, — хотя очень хотелось бы, клянусь Худом. Тот бедолага будет жить?
Скрипач пожал плечами.
— Если захочет.
— Мы сегодня заночуем здесь? — спросила Апсалар, оглядываясь по сторонам.
— Либо так, либо оскорбим этих араков, за что нас могут и расчленить.
— Долго их обманывать не удастся, — сказала Апсалар. — Крокус ни слова не понимает на местном наречии, а у меня малазанский акцент.
— Этот солдат — мне почти ровесник, — прошептал даруджийский вор.
Хмурясь, сапёр проговорил:
— Выбор у нас один: ехать в Г’данисбан, чтобы увидеть своими глазами отмщение Вихря.
— Очередное празднование того, что ещё не случилось? — фыркнул Крокус. — Этого треклятого Апокалипсиса, который ты всё время поминаешь? У меня такое чувство, что жители этой страны ничего не делают, а только говорят да говорят.
Скрипач откашлялся.
— Сегодня вечером в Г’данисбане, — медленно проговорил он, — заживо сдерут кожу с нескольких сотен малазанцев, Крокус. Если мы выкажем желание увидеть это торжество, араки могут простить наш поспешный уход.
Апсалар обернулась и увидела шестерых приближающихся араков.
— Действуй, Скрипач, — сказала она.
Сапёр чуть было не отдал честь. Он сдавленно прошипел проклятье.
— Ты что, мне приказы отдаёшь, новобранец?
Апсалар заморгала.
— Думаю, я отдавала приказы… когда ты ещё за подол матери держался, Скрипач. Да-да, знаю: не я, а тот, кто меня одержал. Это
Ответить сапёр не успел — подошли араки.
— Ты благословен, грал! — сказал один из них. — Гральский клан приближается, чтобы присоединиться к Апокалипсису! Будем надеяться, что, подобно тебе, они привезли своё пиво!
Скрипач совершил ритуальный жест родства, затем сурово покачал головой.
— Не сложится, — заявил он и внутренне задержал дыхание. — Я — изгой. К тому же эти молодожёны желают войти в город… чтобы узреть казни и обрести большее благословение своему союзу. Я их сопровождаю, так что должен подчиняться.
Апсалар шагнула вперёд и поклонилась:
— Мы не хотим оскорбить вас.
Дело было плохо. Лица араков помрачнели.
— Изгой? Никто из родичей не почтит твой след, грал? Может, нам следует задержать тебя, чтоб твои братья смогли отомстить, а в благодарность они оставят нам твоего коня.
С потрясающей выразительностью Апсалар топнула ножкой, чтобы выказать возмущение избалованной дочки и молодой жены.
— Я беременна! Обидите меня — прокляну! Мы едем в город! Сейчас же!
— Найми одного из нас на остаток пути, благословенная женщина! Но оставь безродного грала! Он не достоин служить тебе!
Апсалар задрожала и приготовилась поднять закрывавший лицо покров, чтобы провозгласить проклятье.
Араки отшатнулись.
— Вам только мерин нужен! Это всё одна лишь жадность! Сейчас я вас всех прокляну…
— Прости!
— Кланяемся, благословенная!
— Не касайся покрова!
— Уезжайте же! В город! Езжайте!
Апсалар заколебалась. На миг даже Скрипачу показалось, что она их всё-таки сейчас проклянёт. Но девушка отвернулась от араков.
— Веди нас, грал, — сказала она.
Под встревоженными, перепуганными взглядами кочевников трое спутников взобрались в сёдла.
Тот арак, что прежде говорил с ними, снова подошёл к сапёру.
— Задержись только на ночь, а затем скачи быстро, грал. Твои родичи наверняка отправятся в погоню.
— Скажи им, — проговорил Скрипач, — что коня я получил в честном бою. Так им скажи.
Арак нахмурился.
— А они знают, о чём речь?
— Какой клан?
— Себарки.
Сапёр покачал головой.
— Тогда они погонятся за тобой просто ради удовольствия. Но я передам им твои слова. Этот конь и вправду стоит того, чтобы за него убить.
Скрипач вспомнил пьяного грала, у которого купил мерина в Эрлитане. За три джакаты. Кочевники, которые переселились в города, потеряли многое.
— Будете пить моё пиво сегодня, арак?
— Будем. Пока не прибудут гралы. Езжай.
…Спутники выехали на дорогу и уже приблизились к северным воротам Г’данисбана, когда Апсалар заговорила:
— У нас неприятности, верно?
— Это тебе инстинкты подсказывают, девочка?
