Она перехватила кинжал лезвием вниз и проткнула бурдюк. Наружу со свистом вырвался воздух, пузырь начал сдуваться и пошёл ко дну. Вода потянула Фелисин вниз, словно цепкие руки. Она судорожно набрала полную грудь воздуха, прежде чем скрылась под водой. В следующий миг верёвка вела уже не вниз, а вверх. Фелисин наткнулась на скользкую поверхность утёса. Кинжал скрылся внизу, когда она ухватилась за верёвку обеими руками и начала подтягиваться.
Вход в пещеру в темноте казался только ещё более тёмным пятном, вода была ледяной. От недостатка воздуха лёгкие уже горели. Фелисин почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, но диким усилием воли отогнала это ощущение. Впереди сверкнул отблеск света. Бешено отталкиваясь ногами, Фелисин, рот которой уже наполнился водой, рванулась к свету.
Руки ухватили её за обшитый каймой воротник туники и легко вытащили к воздуху, к свету. Фелисин лежала на жёстком холодном камне и содрогалась от приступов кашля. Рядом с её головой теплилась масляная лампа. Чуть дальше к стене прислонились два походных рюкзака на деревянном каркасе и набухшие от воды бурдюки.
— Потеряла мой растреклятый нож, да?
— Провались ты к Худу, Бодэн.
Тот заворчал — так он смеялся, — затем начал быстро выбирать верёвку. Вскоре над водой показалась голова Геборика. Бодэн вытащил бывшего жреца на каменный приступок.
— Наверху, похоже, дело плохо, — заметил великан. — Наши припасы принесли сразу сюда.
— Понятно. — Геборик сел, судорожно глотая воздух.
— Вы двое лучше оставайтесь здесь, а я схожу, разведаю, что и как, — сказал Бодэн.
— Да. Иди уж.
Когда Бодэн исчез в глубине штольни, Фелисин села.
— Что там наверху плохо?
Геборик пожал плечами.
— Нет, — не сдавалась Фелисин. — У тебя есть подозрения.
Он поморщился.
— Саварк сказал: «Посмотрите на юг».
— И что?
— И то, девочка. Давай дождёмся Бодэна, хорошо?
— Мне холодно.
— Мы решили не тратить место на сменную одежду. Припасы, вода, оружие, кремень и огниво. Есть одеяла, но лучше их не мочить.
— Скоро высохнут, — отрезала Фелисин и подобралась к одному из рюкзаков.
Через несколько минут вернулся Бодэн и присел рядом с Гебориком. Дрожа под одеялом, Фелисин наблюдала за мужчинами.
— Нет, Бодэн, — заявила она, когда тот приготовился что-то прошептать бывшему жрецу, — говори так, чтобы все слышали.
Великан покосился на Геборика, но тот лишь пожал плечами.
— До Досин-Пали отсюда тридцать лиг, — сказал Бодэн. — Но вспышки и зарево видно хорошо.
Геборик нахмурился.
— Даже грозу с молниями не было бы видно с такого расстояния, Бодэн.
— Точно, и это не гроза. Чародейство, старик. Битва магов.
— Худов дух, — пробормотал Геборик. — Вот это сражение!
— Поднялся, значит, — буркнул Бодэн.
— Кто? — спросила Фелисин.
— Семь Городов восстали, девочка. Дриджна. Вихрь поднялся.
Плоскодонка оказалась длиной всего в тринадцать футов. Дукер долго колебался, прежде чем забраться в неё. Шесть дюймов воды плескались меж двух досок, которые играли роль палубы. Многочисленные мелкие течи в дне были заткнуты тряпками — с разной степенью успешности. Запах гниющей рыбы просто валил с ног.
Закутавшийся в свой армейский дождевик Кальп и не двинулся с того места, где стоял на причале.
— И сколько же ты, — поинтересовался он ровным тоном, — заплатил за эту… лодку?
Историк вздохнул и поднял глаза на мага.
— Ты её не сможешь починить? Какой, ты говоришь, у тебя Путь, Кальп?
— Путь Починки Лодок, — ответил тот.
— Ладно, — сказал Дукер, выбираясь обратно на причал. — Ответ понял. Чтобы пересечь Пролив, тебе понадобится что-то более остойчивое. Человек, который мне продал эту лодку, несколько преувеличил её достоинства.
— Это святое право харалов. Лучше бы ты просто нанял судно.
Дукер хмыкнул.
— А кому я могу доверять?
— Что теперь?
Историк пожал плечами.
— Обратно в таверну. Тут нужен новый план.
Они двинулись назад по скрипучему причалу и вскоре выбрались на узкую грунтовую дорогу, которой приходилось служить ещё и главной улицей деревни. Рыбацкие хибары по обе стороны демонстрировали полное отсутствие гордости, свойственное маленьким поселениям в тени большого города. Уже стемнело, и кроме стаи собак, которые по очереди катали в пыли рыбий скелет, никого не было видно. Тяжёлые занавеси скрывали почти весь свет внутри домов. Воздух был горячим, ветер с материка продолжал теснить морской бриз.
