Фелисин презрительно усмехнулась.
– Наши шансы выжить повысились, наверное, на целый процент!
Баудин что-то проворчал, но тут его внимание привлекло нечто другое.
Проследив за взглядом громилы, девушка увидела полностью сухой источник. На поверхности остались только высушенные тела ночных бабочек. Фелисин закатилась хохотом:
– Да, кого-то, вероятно, это спасло.
В этот момент Гебориец медленно зашевелился и прошептал:
– Он здесь!
– Мы знаем, – ответил Баудин.
– В мире смертных, – продолжил бывший священник после короткой паузы, – он очень уязвим.
– Ты смотришь на ситуацию не с той стороны, – произнесла Фелисин. – Бог, на которого ты больше не работаешь, забрал у тебя руки. А теперь ты спустил его на землю, вот и все. При чем тут смертные?
То ли холодный тон, то ли грубые слова возымели такое действие, но Гебориец ожесточился. Он разогнулся, поднял руки, а затем сел на песок. Уставившись на Фелисин, старик зашипел:
– А детей мы вовсе не спрашивали, – произнес он со странной улыбкой.
– Так он здесь, – сказал Баудин, осматривая окрестности. – Но где же бог может прятаться?
Гебориец поднялся на ноги.
– Я отдал бы остатки одной руки только за то, чтобы посмотреть сейчас Расклад Дракона. Представь себе, какая сейчас неразбериха началась среди Всевышних. Это вовсе не обычное посещение земли, и это не демонстрация собственной силы, – он поднял свои руки, хмуро оглядывая обрубки. – Это было много лет назад, однако призраки вернулись.
Увидев смущение Баудина, Фелисин заставила держать себя в рук ах.
– Призраки?
– Руки, которых здесь нет, – объяснил Гебориец. – Эхо... И этого достаточно, чтобы свести человека с ума, – старик встряхнулся и, взглянув в сторону солнца, сощурился. – Я чувствую себя гораздо лучше.
– Да ты и выглядишь лучше, – сказал Баудин.
Жара поднималась. Через час будет уже просто невыносимо.
Фелисин нахмурилась.
– Исцелен богом, который когда-то тебя отверг. Хотя сейчас это неважно. Если сегодня мы останемся в палатках, то к вечеру так ослабеем, что уже не сможем что-либо делать. Нужно идти немедленно к следующему колодцу, иначе каждый из нас погибнет. «Но я все равно переживу тебя, Баудин. У меня хватит времени, чтобы вернуть кинжал домой».
Баудин вскинул на плечи мешок. Оскалившись, Гебориец продел обрубки в ремни рюкзака, который он носил раньше.
С легкостью поднявшись на ноги, он всего лишь один раз покачнулся, сделав свой первый шаг.
Баудин показывал дорогу. Фелисин шла по пятам громилы. «Бог попал в мир смертных – так чего же тут бояться? Да у него имеется невообразимая сила, а он прячется. И как только Геборийцу хватило сил выстоять во всех испытаниях? Скорее всего, он сам затеял всю эту заваруху. Подобная ситуация должна была сломать его и закрыть душу. Но вместо этого старик подчинился. Неужели стена его цинизма может противостоять подобной осаде в течение столь долгого времени? И что же он, наконец, сделал, чтобы потерять свои руки?»
Однако в душе Фелисин царила своя собственная неразбериха. Она до сих пор не отрицала возможность убийства среди их тройки, однако смутное чувство товарищества, оставшееся в девушке по отношению к своим компаньонам, не давало ей мыслить хладнокровно. Она хотела убежать от них, ощущая, что подобное общество неминуемо приведет либо к сумасшествию, либо к смерти, однако одновременно четко понимала, что в огромной степени зависит от этих мужчин.
Из-за спины послышался голос Геборийца.
– Мы приближаемся к побережью: я ощущаю запах воды. Уже близко. Когда мы достигнем берега, Фелисин, ты поймешь, что ничего не изменилось. Ты понимаешь, о чем я говорю?
На самом деле Фелисин почувствовала тысячу оттенков в словах старика, однако четко не поняла ни одного из них.
Подняв голову, Баудин вскрикнул от удивления.
Мысли Маппо Трелла перенесли его к востоку на расстояние почти восьмисот лиг: закаты, которые были два века назад, абсолютно не походили на настоящие. Трелл увидел самого себя, пересекающего широкую равнину, покрытую высокой травой. Кое-где растительность была примята и покрыта каким-то маслом; каждый шаг Маппо в высоком ботинке глубоко проваливался. Он прожил уже несколько веков, и все это время не прекращалась война, представляющая собой беспрестанные набеги – кровавые жертвоприношения богам. Маппо уже давно устал от этих игрищ для молодежи: если бы не счастливое стечение обстоятельств, его бы схватили и приковали к одиноко стоящему дереву много лет назад. Однако, с другой стороны, Трелл знал, какие муки можно терпеть, находясь под властью полного бездействия. Сейчас он достиг такого состояния, что любое странное, необычное происшествие вызывало огромный ужас. Однако, в отличие от своих братьев и сестер, Маппо не собирался терпеть подобное положение дел всю свою жизнь, поэтому сейчас ему было немного не по себе.
