Врата принятия полностью

«Раньше миром управляли умные. Это было жестоко. Умные заставляли тупых учиться. Тупым было тяжело. Теперь миром управляют тупые. Это честно, потому что тупых гораздо больше. Теперь умные учатся говорить так, чтоб тупым было понятно. Если тупой что-то не понял — это стало проблемой для разумного. Раньше страдали тупые. Теперь страдают умные. Страданий стало меньше, потому что умных становится все меньше и меньше».

Михаил Жванецкий

Сервантий Эвальд Фаулер — глава небольшого дворянского рода. Несмотря на то, что в его роду был всего один человек, и это он сам, быть дворянским родом он не переставал. Сервантий, а именно так его звали, изначально не должен был перенять отцовский титул. Пэр — самый низший дворянский титул, однако дворянский, и передаётся, как и всякий другой по наследству. Фамилия Фаулер, передаётся всем потомкам, а имя Эвальд только наследникам в честь основателя рода — Эвальда Фаулера.

Отсюда и выходит Пэр Сервантий Эвальд Фаулер. И знали его под этим именем уже примерно половину века, поэтому для некоторых крестьян он стал чем-то вроде вампира, живя так долго и не только не умирая, но ещё и здравствуя. Для человека, который не обладал даже и толикой каких либо магических способностей, это было удивительно, тем более что как он сам говорил, ему было уже больше 70 лет. Был он самым обычным человеком, который не был магом или воином даже 1 ранга. Именно поэтому, он и не должен был изначально наследовать титул, хотя и был старшим сыном.

Но случилась несчастье. Однажды, он как обычно уехал на очередной званый ужин, который на самом деле представлял собой элитную тусовку, где собирались такие же бесполезные дети низших дворян. Они не имели способностей, силы воли или хотя бы каких-то желаний, кроме как вести и дальше свой разгульный образ жизни. А когда он вернулся домой, то увидел не самую приятную картину — вся семья, слуги и охрана была мертва. Как оказалось, какие-то разбойники решили их обокрасть. Главарь бандитов оказался воином 3 ранга, поэтому ни охрана, ни глава семьи Фаулеров, отец Сервантия, который был воином 2 ранга, ничего не смогли сделать. Погибли абсолютно все, поэтому, титул перешёл автоматически, по наследству.

Но так как до этого, он ничем не занимался, то первое время ему приходилось тяжко. Но семейный бизнес, который хоть и был небольшим, но спокойно обеспечивал целый дворянский род, с их хотелками, никуда не делся. Поэтому, несмотря на то, что хорошим управленцем он не был, а уж тем более бизнесменом или даже хотя бы человеком с предпринимательской жилкой, то он попросту не трогал этот бизнес, получая от него только прибыль, не особо интересуясь, как с ним управляется человек, которого поставил его отец. Так как жил он один, и у него появились деньги, которые до этого распределялись на всю семью, охрану и прислугу, то он пустился во все тяжкие, развлекаясь так, словно каждый новый день может стать последним.

В его оправдание можно сказать, что к 40 годам, он образумился, и привёл в порядок свой старый фамильный дом. Даже отстроил его лучше, чем он был до этого. Однако жену и детей он так и не завёл. У него были деньги, была власть, небольшая, всего одна деревенька, но ему и этого было достаточно. Поэтому, он либо брал к себе в слуги молодых девушек, и предлагал им «очень хорошие условия» в которые входил секс и работа по дому, в обмен на огромные для них деньги. Либо он уезжал в город и там цеплял девушек, с тем же самым предложением. Отказов он не любил, и даже скорее не терпел, но обычно с ним соглашались, потакая его желаниям, ведь всё же деньги творили настоящие чудеса.

В общем, жил себе не тужил, ни в чём не отказывал и по полной наслаждался жизнью. Вот и сейчас, он занимался всё тем же. Он стоял, весь дряхлый, с громадными морщинами, лапал своими руками молоденькую девицу. Но что удивительно, несмотря на свой возраст, чувствовал он себя даже неприлично хорошо. А то, что девчонка не сопротивлялась, так это и не удивительно.

И всё было бы хорошо, если бы в какой-то момент, он опять не зашёлся в приступе страшного кашля. Такое с ним начало происходить примерно два месяца назад. Он скрючился от боли, а служанка, которая до этого смущалась ради приличия, ведь старику так нравилось больше, сразу склонилась к нему.

— Господин. Вам нужно больше отдыхать, — она начала гладить его по спине, пока его кашель не прекратился. Как только он успокоился, она взяла его под руку, чтобы отвести до комнаты.

— Кха. Я сам дойду, — он выдернул свою дряблую руку из нежных, тёплых и мягких рук служанки, кинул в неё платок, который был весь в крови, после чего пошёл в сторону своей комнаты.

Но он не прошёл и пары метров, как ему опять стало плохо, приступ застал его внезапно, из-за чего он захотел опереться рукой на стену, чтобы поддержать себя хоть как-то, но промахнулся и начал падать. Однако ему вовремя подставил свое плечо слуга.