Мэндрейк подошёл к двери, откинул крошечную заслонку в её центре и прищурился. За дверью была ярко освещённая комната внушительных размеров, в центре её стояло возвышение бело-розового мрамора. На возвышении, на самом виду, были выставлены главные сокровища государства: небольшая кучка драгоценных предметов, переливающихся всеми цветами радуги. Взгляд Мэндрейка тотчас ухватил длинный деревянный посох, грубый, без отделки, с простым деревянным навершием, украшенным незамысловатой резьбой. Рядом с посохом разглядел он и короткое золотое ожерелье с висящим на нём маленьким золотым овалом; в центре овала тускло светился нефрит.
Посох Глэдстоуна и Амулет Самарканда… Мэндрейк ощутил в душе мучительную боль человека, обделённого тем, что по праву принадлежит ему. Он осмотрел первые три плана – никаких наговоров, сигнальных верёвок, сетей или других сторожевых заклятий и приспособлений заметно не было. Однако же плитки пола вокруг возвышения имели странный зелёный оттенок – вид у них был какой-то неестественный. Мэндрейк отступил от решётки.
– А чем охраняется это помещение – если мне, конечно, не возбраняется это знать?
– Моровым Заклятием, сэр. И весьма кровожадным. Если вы осмелитесь войти без разрешения, оно в мгновение ока обдерёт вас до костей.
Мэндрейк взглянул на клерка.
– Ах вот как. Хорошо. Идёмте.
От дома донёсся взрыв смеха. Мэндрейк опустил глаза на голубой коктейль в своём стакане. Если его визит в хранилище что и доказал, так это то, что Деверокс намерен цепляться за власть до последнего. Посох недоступен. Не то чтобы он и впрямь собирался… На самом деле Мэндрейк не знал, что именно он собирался делать. Настроение у него было гнилое, вечеринка со всей её мишурой оставляла его равнодушным. Он поднял стакан и залпом опустошил его. И попытался вспомнить, когда он в последний раз чувствовал себя счастливым.
– Джон, старый ящер! Что вы прячетесь у этой стенки!
Через лужайку в его сторону шагал низенький кругленький джентльмен в роскошном вечернем костюме бирюзового цвета. Он был в маске злобно хохочущего беса. Под руку он вёл долговязого и хилого юнца в костюме умирающего лебедя. Юнец неудержимо хихикал.
– Ах, Джон, Джон! – воскликнул бес. – Ну что же вы, развлекаетесь или нет?
Он шутливо хлопнул Мэндрейка по плечу. Юнец разразился хохотом.
– Добрый вечер, Квентин, – пробормотал Мэндреик. – Вам, я вижу, весело?
– Почти так же весело, как нашему любезному Руперту.
Бес указал в сторону дома, где на фоне окон виднелась скачущая фигура с бычьей головой.
– Это помогает ему отвлечься от всяческих проблем и неурядиц, понимаете ли. Бедолага!
Мэндреик поправил свою маску ящерицы.
– А кто этот юный джентльмен?
– Это, – сказал бес, прижимая к себе голову лебедя, – это юный Бобби Уотте, звезда моего будущего шоу! Мальчик обладает просто сказочным талантом! Не забудьте, не забудьте, – бес, похоже, слегка нетвёрдо держался на ногах, – что до премьеры «От Уоппинга до Вестминстера» осталось совсем чуть-чуть! Я всем напоминаю. Два дня, Мэндрейк, два дня! Эта пьеса непременно изменит жизнь всех, кто её увидит! Верно, Бобби?
Он грубо оттолкнул от себя юношу.
– Ступай, принеси нам ещё выпить! А то мне надо кое-что сказать нашему чешуйчатому другу.
Умирающий лебедь удалился, пошатываясь и спотыкаясь на траве. Мэндрейк молча проводил его взглядом.
– Так вот, Джон. – Бес придвинулся ближе. – Я уже несколько дней посылаю вам приглашения. Мне кажется, вы меня игнорируете! Я хочу, чтобы вы зашли ко мне в гости. Завтра. Вы ведь не забудете, а? Это важно.
Мэндрейк под своей маской брезгливо поморщился: от его собеседника сильно несло спиртным.
– Извините, Квентин. Совет так затянулся! Я просто не мог вырваться. Завтра – значит завтра.
– Хорошо, хорошо. Вы всегда были самым толковым из них, Мэндрейк. Вот и продолжайте в том же духе. Добрый вечер, Шолто! Я вас, кажется, узнал!
Мимо брела массивная фигура в маске ягнёнка, что смотрелось совершенно дико. Бес отцепился от Мэндрейка, игриво ткнул пришедшего пальцем в пузо и, пританцовывая, удалился прочь.
Ящерица и ягнёнок взглянули друг на друга.
– Этот мне Квентин Мейкпис! – сказал ягнёнок низким, прочувствованным голосом. – Не нравится он мне. Наглый, беспардонный, и сдаётся мне, что у него не все дома.
– Ну, сегодня он явно в хорошем настроении, – заметил Мэндрейк, хотя в глубине души разделял мнение ягнёнка. – Давненько мы с вами не виделись, Шолто!
– Ещё бы. Я в Азии был. – Толстяк вздохнул и тяжело навалился на свою трость. – Представляете, мне приходится самому закупать для себя товары! Что за времена!
