Круглый столик, за которым сидел волшебник, был выточен из ливанского кедра. Нагревшись на солнце, дерево источало приятный аромат, но этим утром столик был тёмным и холодным. Мэндрейк налил кофе в стакан, снял с тарелки серебряную крышку и взялся за яичницу с карри и беконом. На полочке над тостами и крыжовенным вареньем лежали аккуратно сложенная газета и конверт с кроваво-красной печатью. Держа стакан в левой руке, Мэндрейк отхлебнул кофе, а правой в это время развернул газету на столе. Взглянул на первую полосу, хмыкнул и потянулся за конвертом. На полочке, на специальном крючочке, висел нож слоновой кости для бумаг. Мэндрейк отложил вилку, одним уверенным движением вскрыл конверт и вынул сложенный пергамент. Это он прочёл внимательно, хмуря брови. Потом снова сложил письмо, сунул его обратно в конверт и со вздохом вернулся к трапезе.
В дверь постучали. Мэндрейк, несмотря на то что рот у него был набит беконом, отдал приказ. Дверь бесшумно распахнулась, и в комнату застенчиво вошла стройная молодая девушка с портфелем в руках.
Девушка остановилась.
– Прошу прощения, сэр, – начала она, – я не слишком рано?
– Вовсе нет, Пайпер, вовсе нет. Мэндрейк махнул ей рукой и указал на стул по другую сторону своего столика.
– Вы завтракали?
– Да, сэр.
Девушка села. На ней были тёмно-синие юбка и жакет и безупречно белая блузка. Прямые тёмно-русые волосы зачёсаны со лба назад и заколоты на затылке. Девушка положила портфель себе на колени.
Мэндрейк подхватил на вилку кусок яичницы с карри.
– Извините, я, с вашего разрешения, продолжу завтракать, – сказал он. – Я сегодня не спал до трёх часов, в связи с последним инцидентом. На этот раз в Кенте.
Госпожа Пайпер кивнула.
– Я слышала об этом, сэр. В министерство поступил доклад. Вылазку удалось подавить?
– Да, по крайней мере, насколько можно судить по моему шару. Я отправил туда несколько демонов. В любом случае, в ближайшее время мы это узнаем. Ну-с, так что же вы мне приготовили на сегодня?
Госпожа Пайпер расстегнула портфель и вынула стопку бумаг.
– Ряд предложений от секретарей, сэр, касательно пропагандистской кампании в отдалённых регионах. Вам на утверждение. Идеи новых плакатов…
– Что ж, давайте взглянем.
Он отхлебнул кофе, протянул руку.
– Что-нибудь ещё?
– Протокол последнего заседания Совета…
– Потом почитаю. Сперва плакаты.
Он окинул взглядом первую страницу.
– «Поступи на службу – послужи своей стране и повидай мир!» Ну и что это такое? Реклама туристической фирмы? Размазня какая-то… Говорите, Пайпер, говорите, я слушаю.
– Вот последние материалы из Америки для первых полос газет, сэр. Я их слегка причесала. Думаю, из осады Бостона можно сделать нечто вполне приличное.
– Ну да, сделать упор на героическую попытку, а не на позорный провал…
Он пристроил бумаги на колено и принялся мазать тост крыжовенным вареньем.
– Хорошо, я попытаюсь написать что-нибудь на эту тему, только попозже. Ага, вот это неплохо: «Защищай родину и заслужи вечную славу!» Хорошо. Тут предлагают изобразить деревенского парня с мужественным лицом, но как насчёт того, чтобы изобразить на заднем плане семейную группу – скажем, родителей и младшую сестрёнку, которые выглядят очень уязвимыми и с восхищением взирают на него? Поставим на семейные узы.
Госпожа Пайпер энергично закивала.
– Да, сэр, и его жену тоже.
– Нет. Нам нужны холостяки. Когда солдаты не возвращаются, именно их жены причиняют больше всего неудобств.
Он захрустел тостом.
– Других писем нет?
– От мистера Мейкписа, сэр. Доставлено бесом. Справляется, не заглянете ли вы к нему сегодня утром.
– Не могу. Слишком занят. Может быть, попозже.
– Кроме того, его бес принёс вот этот листок? – И госпожа Пайпер виновато протянула сиреневую бумажку. – Приглашение на премьеру его пьесы в конце недели. Называется «От Уоппинга до Вестминстера». История восхождения к славе нашего премьер-министра. Судя по всему, это будет вечер, которого мы никогда не забудем.
Мэндрейк застонал.
– Ну да, видимо, это замечательная вещь. Бросьте в корзину. У нас есть дела поважнее, чем толковать о театре. Что ещё?
– Мистер Деверокс разослал докладную записку. Ссылаясь на «тревожные времена», он распорядился поместить наиболее ценные сокровища нации в специальное хранилище в подвалах Уайтхолла. Они останутся там вплоть до соответствующего распоряжения премьер-министра.
Мэндрейк поднял глаза и нахмурился.
– Сокровища? Как то?
– Это не уточняется. Я подозреваю, это будут…
– Посох, Амулет и прочие артефакты наивысшего могущества! – Мэндрейк стиснул зубы и коротко зашипел. – Ему не следует этого делать, Пайпер. Артефакты необходимо пустить в ход!
– Да, сэр. И это тоже от мистера Деверокса.
Она протянула ему небольшую бандероль. Волшебник взглянул на бандероль мрачно.
– Что, опять тога?
– Маска, сэр. Для сегодняшнего званого вечера.
Мэндрейк с возмущённым возгласом указал на конверт, лежащий на полочке.
