Внутри нас есть что-то, что не хочет уходить, что всегда хочет вернуться, нечто, спасающее нас от самих себя, что делает нас тем, чем мы являемся. Оно питается нашей кровью, ласкает нам кожу и вонзает жало в пространство за глазами.
Деревья начинают двигаться и уходят прочь, образуя шеренги и толкаясь руками. Цветы падают с неба, а дождь льет как слезы, теряясь в тумане. Вся белизна мира уходит прочь, оставляя вас под луной, в безграничном море черноты, горящей в море слез.
Затем исчезла и луна, глаза затуманились веками тьмы, веками мира, опечатавшими вас. Навечно.
И КАК-ТО РАДОСТНО, ЧТО ЭТО ВРЕМЯ НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧИТСЯ.
Вы идете по коридору. Из стен вырастают руки; их медлительные скользкие пальцы ощупывают ваши кисти и лодыжки. Паутина цепляется за лицо, лаская его, и вы чувствуете на себе взгляды огромных жирных пауков, следящих за вами. Они недвижимы, но это вас не радует.
Поблизости есть духи, но вы никогда не увидите их. Они внутри стен, где привидения предпочитают жить по соседству с холодным камнем. Это ваша судьба: ждать ухода вечности, погребаемой в монолитный камень, пробираться через барьеры, находясь в стороне от места, в котором живут другие.
Другие?
Теперь, вы один из них. Иллюзорное создание, бессмысленный, как нуклеиновая кислота, разлитая в грандиозной игре жизни. Плоть и кровь… плоть, созданная для того, чтобы чувствовать боль; кровь, сочащаяся внутри так, что кажется наименьший булавочный укол проткнет вас, прольет и сморщит, и будет кормить вампиров до тех пор, пока вы не ссохнетесь и не угаснете, и не уйдете, чтобы покрыться грудой холодных-прехолодных стен.
Вампир поблизости и не следует забывать об этом. Он никогда не пьет вина. Как прекрасны эти звуки… но ему они не нравятся, они нереальны. Глаза его не мечут красные молнии, у него нет клыков. Он — создание теней. Его лицо чересчур безобразно даже для того, чтобы его представить. Вы никогда не слышите как он подходит, но всегда осознаете, что вас хватают. Это чувство сродни удушью. Смертоносное, тошнотворное тепло: мгновение, когда нет дела ни до чего. Как тяжело вам пытаться сделать что-то, вы не можете двигаться, вы пытаетесь оторвать свои члены, но в них тяжесть: и кровь, кровь сжимается внутри… сжимается до тех пор, пока не взорвется…
Попробуйте кричать!
Это сон!
Все не так, как вам кажется.
(Вы знаете, это сон. Вы всегда знаете… Но какая разница, если вы не в состоянии избежать его? Пробуждение тоже является сном, но вы не можете пробудиться от существующего пробуждения, как и не сможете пробудиться от существующего сна. Почему же тогда у существующего сна есть и существующее пробуждение? У сна есть инерция и он не даст вам уйти, вас схватят и будут сжимать до тех пор, пока вы не взорветесь как волдырь и не будете кровоточить, кровоточить…)
Стыдно.
Но вы не должны никого обвинять. Вот лестница, которая поднимается все выше и выше, круг за кругом. Ступеньки — деревянные, дерево покоробленное, а посредине они обвисли. Они — гладкие (полированные? смазанные жиром? воском от свечей или мертвой человечьей плотью?), изгибаются, с каждым шагом вы рискуете поскользнуться, но нельзя ступать жестко и вы почти плывете, если делаете это хорошо… плывете и летите с распростертыми руками и ногой на весу сзади, словно фигурист на льду.
Но плавание заканчивается. Чувствуются тиски рук и удушающее течение из глубин. Лестница становится круче, стены нависают, и вы знаете, что когда достигнете вершины башни, места для отступления не останется, и ночное небо не будет вам помощником, потому что звезды так же холодны, как и чертовски далеки.
Насекомые, летающие ночью, нисколько не лучше пауков и мышей, которые садятся на ваше лицо и душат вас шерстью, пока не всосутся в вашу кровь и приведут вас в бешенство, которое не излечит даже метод Пастера… но лестница все тянется и тянется, и другого пути нет.
Нет пути вовсе.
И нет времени.
Ваше дело простое.
Раскайтесь в своем преступлении.
Вы слышите его приход сейчас, как гам за обитой бронзой дверью, шум, напоминающий остановку воздуха в горле, раздраженном и тяжело вздыхающем, и вы знаете, что бегство невозможно.
Даже здесь! Вы завываете (молчаливо), словно в удивлении, хотя всегда знали, или желали знать…
Бегство в космос.
В гонке не победить. Вам следует встретить это лицом. Вы вне пределов досягаемости собственных рук и пытаетесь лететь, закинув голову назад, будто ищете солнце, страстно желая парить, но все, что происходит — это то, что вас ждут руки, хватающие и сжимающие вас до тех пор, пока не затрещат кости. Ваша обувь погружается в мягкое дерево, засасывающее ее внутрь, но вы ступаете так же, как и вошли сюда — плотно собравшись, точно человек на перекрестке, а тени обтекают вас с их болезненным теплом и своим любовным касанием, все готовы смеяться.
Это все сон, говорите вы себе снова и снова, потому что думаете, что если вы это говорите достаточно часто, то сможете выпрыгнуть за двери сна.
Я хочу уехать.
Должен вас огорчить…
Мне нужен ты…
