Особое внимание привлекают высеченные из камня бодхисатвы Манджушри и Самантабхадра, их горельефы едва касаются стены. "Красивое сияние" (Манджушри) в буддийской мифологии олицетворяет мудрость. Обычно его изображают прекрасным царевичем, который в поднятой правой руке держит меч, разящий неведение, а в левой руке — книгу. Когда-то благочестивый правитель поднял дух просветления и решил быть бодхисатвой до тех пор, пока не останется ни одного существа, нуждающегося в спасении. В пещере 136 карающий меч у него отсутствует, и настроен он вполне дружелюбно в отличие от свирепого льва, на спине которого восседает, и не менее грозного охранника.
"Всецело добрый" (Самантабхадра) призван защищать учение Будды и поддерживать тех, кто следует буддизму. В монастырях и храмах его можно увидеть сидящим на слоне, при этом число рук и находящихся в них символов существенно разнятся, но в одной он всегда держит лотос. У Самантабхадры из указанной пещеры "всего" две руки: левая — пуста, а в правой — тот самый лотос. Его белый слон с шестью бивнями не уступает по стати и мощи льву Манджушри, однако первый выглядит намного привлекательнее. В данном случае Самантабхадра выступает в качестве бодхисатвы, хотя в ряде канонических текстов он упоминается и как будда.
Скульптуры и рельефы в пещерном комплексе Бэйшань создавали на протяжении почти трех веков. Изображения будд и бодхисатв эпохи Тан отличаются простотой линий и тонкой резьбой по камню, что свидетельствует о высоком мастерстве резчиков. Изысканны и гармоничны буддийские божества периода Пяти династий. Для рельефов времен Северная и Южная Сун характерны яркие образы, отточенные фигуры и пышные одеяния.
В пещере 5 (поздний период Тан) запечатлен "блаженный рай" будды Амитабы (кит. Амитофо). Культ последнего на протяжении столетий был чрезвычайно популярен в Центральной и Восточной Азии. В соответствии с религиозной доктриной, когда верующий умирает, в час его кончины перед ним является будда "беспредельного света" Амитаба в сопровождении бодхисатв. Покинувший мирскую суету буддист погружается в золотой лотос и переносится в рай. Там лотос распускается, верующий созерцает Амитабу во всей его славе и приобщается к "блаженным" в "стране счастья". Будда и бодхисатвы находятся в центре композиции, рядом великолепный дворец и устремленные в небо пагоды, повсюду волшебные лотосы. На сложном многофигурном рельефе лежит печать величавого спокойствия и исключительной торжественности.
Ливень застал на спуске с горы, так что отдельные нитки одежды удалось сохранить сухими. За буйством природы наблюдали с ларька, давно покинутого торговцем сувенирами. Навес, конечно, мог бы быть и побольше, но мы радовались и такому. Планов на будущее не строили, ибо идти пешком злополучные 30 минут не представлялось возможным, а рассчитывать на появление какого-либо транспортного средства в обезлюдевшем месте было по меньшей мере наивно.
Тем не менее случилось невероятное. Одинокий мотоциклист не доехал до нашего скромного укрытия примерно метров 200 и остановился под раскидистым деревом. С громкими криками мы бросились к нему, погодные условия уже не имели никакого значения. Андрей, правда, рассмотрев мотоцикл с близкого расстояния, засомневался в безопасности предполагаемой на нем совместной поездки, но, с другой стороны, отступать было поздно.
Владелец несколько опешил, увидев выскочивших из стены дождя иностранцев. Однако шанса подзаработать упускать не хотел и легко согласился отвезти в Дацзу. Вероятно, он намеревался показать клиентам уездный центр в минуты ненастья и поэтому вначале доставил их на главную площадь. Под раскаты грома объяснил молодому человеку, что город с огромным удовольствием посмотрим в следующий раз, а сейчас важнее всего автовокзал. Только со второй попытки добрались до нужного места.
В дальнейшем судьба была к нам благосклонна. Смена транспорта происходила без задержек, обслуживающий персонал на остановках помогал скорректировать маршрут возвращения, а водителей ничуть не смущал мокрый асфальт. В Чэнду приехали ближе к ночи.
