Цао Сюэцинь был не только выдающимся писателем, но и талантливым хмастером в области прикладного искусства, прекрасным знатоком различных церемоний, древних традиций и тончайших нюансов во взаимоотношениях людей своего времени. В романе он неоднократно обращается к теме чая, культуре его приготовления и чаепития. Весьма показателен в этом отношении эпизод из главы 41 — чаепитие у буддийской кумирни:
"Баоюй (главный герой романа. — Н.А.) между тем не сводил глаз с Мяоюй. Он видел, как монахиня собственноручно поднесла матушке Цзя черный лакированный поднос в форме цветка бегонии, на подносе золотом был нарисован дракон в облаках, дарующих долголетие, и стояла закрытая белой крышечкой чайная чашечка из фарфора Чэнхуа (т. е. изготовлена во второй половине XV в., во времена минского императора Сяньцзуна, правившего под девизом Чэнхуа. — Н.А.), разрисованная цветами.
— Я не пью чай из Люаня (уезд в провинции Аньхой. — Н.А.), — предупредила матушка Цзя.
— Знаю, — ответила Мяоюй. — Это совсем другой, он называется "брови почтенного старца".
— А воду для него где брали? — поинтересовалась матушка Цзя.
— Вода дождевая. Я храню ее с прошлого года, — ответила Мяоюй.
Матушка Цзя отпила немного и передала чашку старухе Лю.
— Ну-ка отведай!
Старуха единым духом выпила чай и с улыбкой сказала:
— Чай хороший, но слабоват — покрепче надо заваривать!
Остальные тоже пили чай из таких же чашек.
Мяоюй между тем поднялась, незаметно дернула за рукав Баочай и Дайюй (двоюродные сестры главного героя. — Н.А.), и те вышли следом за нею Баоюй украдкой пошел за девушками. Мяоюй провела сестер к себе в комнату, усадила Баочай на тахту, а Дайюй на круглую тростниковую подушечку, на которой обычно сидела сама, вскипятила воду для чая.
— Решили выпить своего чаю! — воскликнул Баоюй, входя в комнату.
— А ты почуял, что здесь собираются пить? — засмеялись девушки. — Но для тебя вряд ли что-нибудь найдется.
Мяоюй хотела подать еще одну чашку, но в этот момент на пороге появилась монахиня с чашкой в руках. Мяоюй знаком остановила ее. Баоюй сразу понял, в чем дело. Из этой чашки пила старуха Лю, и Мяоюй считала ее оскверненной. Мяоюй принесла еще две чашки. На одной, той, что с ушком, было написано уставным почерком: "Бокал тыква-горлянка ", а затем "Драгоценность Ван Кая " (известный богач, живший в IV в. — Н.А.) и уже совсем мелкими иероглифами "В четвертом месяце пятого года Юаньфэн (девиз сунского императора Шэньцзуна, правившего страной в 1078–1085 гг. — Н.А.) сию чашку обнаружил в императорской библиотеке Су Ши (Су Дунпо, знаменитый поэт и государственный деятель XI в. — Н.А.) из Мэйшаня".
Наполнив чашку чаем, Мяоюй подача ее Баочай.
На второй чашке, похожей на буддийскую патру (у монахов чаша для сбора подаяний. — Н.А.), только немного поменьше, было написано стилем "чжуань " (древний стиль написания иероглифов. — Н.А.): "Чаша взаимопонимания. Мяоюй налила в нее чай для Датой, а ковшик из зеленой яшмы, из которого обычно пила сача, поднесла Баоюю.
