– Салам алейкум, дорогой Сафар… – полагалось бы отвечать "Ва Алейкум ас Салам", но Шнеерсон всегда отвечал именно так – какими судьбами, какими судьбами…
– Да вот… решил остановиться по дороге домой. Движок что-то барахлит.
– Вай, беда какая… перебирать бы не пришлось – Шнеерсон знал все и обо всех и мог поддерживать разговор на любую тему. Обратной стороной этого являлось то, что обмануть его по деньгам было почти невозможно.
– Бер с сыновьями еще работает?
– А как мне работает… на том же самом месте…
Бер – медведь – так звали грузина по национальности, бывшего трюмного машиниста русского императорского флота, осевшего на старости лет здесь. Точнее не совсем на старости… но тут тоже вопросов не задавали…
– Зайду к нему. Чего в городе слышно?
С этими словами – Сафар взял протянутый еврейским делягой стакан с кофе, отхлебнул. Поставил на стол со случайно прицепившейся к нему купюрой.
– Да тихо все. На таможне тишина. Беса нет.
Бесом – звали русского таможенного офицера, который пережил уже четыре покушения. К счастью – работал он не каждый день, да и начал понимать в последнее время, что против общества идти глупо. Глупо ломать систему, которая создавалась годами и в которой заинтересованы все. Гораздо проще – встроиться в нее.
– Ну, рахмат.
– Заходи дорогой, был рад видеть…
Так же не спеша – Сафар вернулся на корабль. Выкликнул человека, исполнявшего роль механика на его судне – мрачноватого верзилу, чьи повадки явно выдавали неблагородное происхождение и близкое, ближе чем хотелось бы знакомство с суровым британским или континентальным правосудием. Для остальных – а моряков было еще пятеро – он объявил выходной день, оставив на судне лишь одного, для присмотра…
У самого порта – они поймали таксомотор, роль которого исполняла трехосная моторикша ДКВ, отчаянно стреляющая мотором – и тронулись в город. Город был – не восточным и не европейским, что-что среднее, причем не разделенный по кварталам – а странным образом единый. Много торговали – лавки и недорогие ресторанчики были везде. Немало было зелени – полноводная река и озеро давали возможность ее поливать. Дома были в основном на арабский манер, без стекол, с причудливыми решетками вместо них, но встречались и европейские. Машин было немного, по тротуарам – фланировали женщины, в чадре были очень немногие, да и те – оставляли открытым лицо. Было почти по-летнему, отчаянно жарко.
На окраине города – рикша свернул на грязную, разбитую колесами большегрузов и неловко залатанную улицу, в конце которой были какие-то склады, вроде тех, какие строят за казенный счет – но заброшенные. Забор был высоким и в полном порядке, на территории – было немало остовов легковых машин, еще какой-то металлической дряни. За приоткрытой воротиной высокого цехового здания – тяжко бухал паровой молот, который в таком месте не ожидаешь увидеть. И все это – навевало мысль о месте, где можно пристроить или разобрать на запчасти угнанную машину: машин было меньше – но угоняли их и тогда. Восток то рядом…
Сафар – под неожиданно острым взглядом пригревшегося на солнышке неприкаянного работяги – поднялся к выстроенной прямо на крыше цеха из местного, желтоватого кирпича пристройке по темной, чуть тронутой ржавчиной, гремящей под ногами лестнице, постучал в дверь. Ответа не было, он постучал сильнее – наблюдательный человек отметил бы, что дверь с глазком и издает необычно солидный при стуке звук. Выждал… за дверью раздалась возня, потом приглушенные шаги, ругательство… лязгнул засов, дверь открылась. На пороге – во всем своем величии едва ли не двух метров роста образовался Бер. Он и в самом деле был похож на медведя – густо поросший черным с проседью волосом, небритый и с виду неуклюжий – но на самом деле быстрый и опасный в драке как кулаками, так и на холодном оружии. Когда вы выясняли это – обыкновенно, было уже слишком поздно…
– Салам.
Бер почесал грудь. Мрачно посмотрел на белобрысого детину не уступающего ему ростом.
– А это что за хрен?
– Друг.
– Выбирай выражения, папаша… – угрюмо сказал светловолосый
Бер еще раз смерил здоровяка взглядом – и ничего не сделал. Просто отступил. Или сделал вид, что ничего не услышал.
– Проходите.
Они прошли в примитивное помещение, которое выполняло роль и рабочего кабинета, и места обитания. Стол, который то ли самодельный, то ли просто сколочен очень недобросовестно относящимся к делу столяром, в углу здоровенный лежак, накрытый чем-то вроде шкуры. Пахло потом и неистребимым запахом обрабатываемого металла.
– Чего?
– Купить надо… – сказал Сафар
– Тебе?
– Им.
Бер пристально посмотрел на капитана.
– А кто они такие?
Верзила хотел что-то ответить, да Сафар осадил его взглядом
– Какая тебе разница – кто. Я их привел.
– Да есть разница. Ты пришел – и ушел. Они пришли и ушли. А меня потом спрашивать будут – кому продал да зачем.
– Не будут.
Говорил один Сафар. Здоровяк знал правила – говорят старшие.
– Отвечаешь?
– У них не здесь дело. Далеко отсюда. Я их просто привез…
Бер раздосадованно покачал головой
