Юго-Аравийская племенная федерация
Весна 1942 года
Выстрел – щелчком кнута распорол тишину и, вторя ему – заговорили еще несколько винтовок. Небольшой караван – всего две машины, маленький, открытый Форд и более крупный, горбатый Додж V – остановились в теснине ущелья, осыпаемые пулями. Снайперы стреляли метко – а среди горцев снайпером является каждый. Первый же выстрел – ударил в плечо водителя Форда, пуля вошла в грудную клетку и пробила сердце – водитель навалился грудью на руль, закашлялся кровью и умер. Немногим дольше прожил и пулеметчик – он развернул в сторону опасности свой старенький Максим, две пули задержал щиток, третья ударила ему в голову – и он выпал из машины, поливая иссохшуюся землю кровью. Из Доджа – выскочил офицер, дал несколько выстрелов из Нагана – и упал – две пули отбросили его на крыло Доджа.
Водитель Доджа – выскочил и побежал, пуля догнала его – и он свалился с криком.
Наступила тишина, прерываемая только отчаянным криком какой-то птицы, да бормотанием мотора Доджа, который каким-то чудом не заглох…
Несколько человек, поднявшись с горного склона – грязные пастушьи покрывала из верблюжьей шерсти делали их совсем незаметными, даже с воздуха – начали осторожно спускаться к машинам. У них были винтовки Мосина, у одного – почти новая, неизвестно откуда взявшаяся самозарядка Токарева. Пулемета – не было ни у одного из них – но они все же были профессионалами. Поднялись не все – двое наиболее опытных стрелков остались лежать, готовые прикрыть досмотровую группу. Даже они вдвоем – при достаточной доле их везения и при достаточной доле неосторожности врага – могли остановить наступающую стрелковую роту. В этих горах не было плохих стрелков – все плохие были уже мертвы
