Вот как раз здесь и сейчас, сидя в ревущем штурмовике, стремительно проносящемся на ущельем, где разбомбили казаков, капитан и дал себе окончательный и бесповоротный ответ на этот вопрос. Да, летчики тоже читали газеты, в том числе и оппозиционные и тоже задавали себе такие вопросы - праведно ли то, что они делают. Праведно! Ведь когда у муртазаков непонятно как появилась возможность выставить минометы и накрыть с дальнего расстояния минами казачью полусотню - они не стали колебаться в своем решении, они просто взяли и сделали это. Они ведут войну и используют любые доступные возможности. Они убивают не только военных и казаков, и не только русских - они убивают и своих, местных, тех, кто осмелился не дать им ослов или лошадей, кто осмелился отказаться сообщить им, где живут русские, кто осмелился отказаться участвовать в очередном злодейском террористическом акте, кто не захотел бить русским в спину. Они готовы на любое злодеяние, для них нет никаких правил, они даже не почитают Бога, хотя по пять раз в день лицемерно встают на намаз.
Значит и он расстреляет этих, а потом вернется и вечером выпьет за помин их душ. А назавтра уже все забудет...
С разворота прошел еще раз, обрушив град пуль на склон и перепахивая его - так что тропу на склоне затянуло поднятой пулями пеленой. Ушел на разворот и ...
Двигатель. Растет температура двигателя. Неужели попали? Да быть того не может..
Размышлять было некогда - надо было возвращаться. Все что он мог - он сделал, да и боезапаса осталось - меньше трети. Надо возвращаться...
Начал уходить вправо с набором высоты - по его прикидкам правее должна быть дорога, основная дорога в этих горах, ведущая на Сану и дальше, вглубь материка. Надо набрать предельную высоту, пока можно, если мотор все-таки и остановится - у него будет время выпрыгнуть с парашютом. Хотя угробить чужой самолет - по меркам летчиков это самое настоящее хамство.
Самолет слушался ручки управления, мотор не подавал никаких намеков на то, что он перегрет - но лампочка не унималась, мерцала зловещим красным глазком. Черт, может приборная панель...
Дорога!
Дорога серой, жирной змеей ползла по горным склонам, ныряя в ущелья и выползая вновь на серое, пыльное плоскогорье. И там, на этой без счета сколько раз проклятой казаками дороге, недвижимо стояла, а частью - и горела, пытаясь отстреливаться, колонна.
Да что же это такое сегодня...