Так жила Ашурран в замке чародея Руатты, и не проходило дня, чтобы не узнала она чего-нибудь нового о себе и об окружающем мире. Только сам хозяин продолжал оставаться для нее загадкой.
По приказанию Руатты сшили Ашурран платья и покрывала, пояса и туфли, как знатной даме, и чародей сам украсил ее драгоценными ожерельями, кольцами и запястьями. Поначалу странен казался Ашурран этот наряд, но заметила она, что Руатта смотрит на нее благосклоннее, и смирилась. Ибо с каждым днем росла ее любовь и уважение к этому человеку, и готова она была сделать что угодно, чтобы порадовать его.
По желанию могла она придать манерам своим величавость, речи — скромность и изящество, и легко бы сошла за знатную даму в любом из городов Ланкмара, даже в столице. Не раз случалось, что Руатта приглашал ее отобедать с ним за изысканно накрытым столом, и вели они пристойный разговор, как столичные аристократы.
Однако ничто из этого не отвратило Ашурран от военного ремесла, и по-прежнему ничто не было ей так мило, как меч и копье, стяг и седло, война и охота, — ну разве только улыбка чародея Руатты. Читала она книги о войнах прошлого, нередко воображая, как сама поступила бы на месте того или иного правителя. Обучил ее Руатта игре в шахматы, и просиживали они над доской часами. Хоть выигрывал он у нее две партии из трех, не случалось ему победить с легкостью, без борьбы.
Даже в фехтовании обучил он ее многим полезным приемам, ранее ей незнакомым. Однако с мечом в руке было ему с Ашурран не равняться, и поединки их кончались всегда одинаково: клинок Руатты, выбитый из его руки, отлетал в сторону.
— Поистине, велико твое искусство в обращении с оружием, — говорил он. — И хоть я когда-то считался хорошим бойцом, с тобой мне никогда не сравниться. Через десять лет не найдется тебе равного противника даже за пределами Иршавана.
— А что лежит за пределами Иршавана? — спрашивала любопытная Ашурран, но он снова отвечал: "Не время говорить об этом".
Как-то раз сказала она ему, пряча коварную усмешку:
— Негоже нам драться без ставок.
— И какую же ставку ты хочешь, о воительница с сапфировым взором?
— Ничего особенного. Сойдет и твой поцелуй.
Руатта засмеялся.
— Нечестная это сделка. Мы оба знаем, что ты все равно победишь. А поцелуй я могу тебе дать и так.
И с этими словами коснулся он губ Ашурран своими, и был этот поцелуй свеж и сладок, как родниковая вода, и крепок, как земляничное вино. После поцелуя, однако, покинул он Ашурран и отправился по своим делам, она же осталась одна в саду, истомленная желанием. Так была она разгорячена одним поцелуем, что вода в купальне закипела от ее тела, когда пошла она освежиться.
Давно уже сжигало Ашурран вожделение к чародею Руатте, а после этого случая превысило оно всякую меру. Раздумывала она и так, и эдак, что ей делать, и не могла измыслить никакого способа. Не могла она взять его силой, и вести себя так, как предписывалось в любовных романах благородным девицам, тоже не могла. Руатта же до той поры никаких особенных чувств к ней не проявлял, вел себя целомудренно и сдержанно. После поцелуя он спокойно ушел, и даже дыхание у него не сбилось.
Решила Ашурран его испытать. Надела она походную одежду, легкий панцирь из бычьей кожи, высокие сапоги, убрала волосы в четыре косы по степному обычаю, препоясалась мечом и отправилась прямиком в башню Руатты, где он наблюдал за звездами.
Был он дивно хорош в этот день, облаченный в зеленый шелк, расшитый травинками и листьями. Изумрудный венец на его волосах выглядел, как корона лесного короля. Не без труда справилась Ашурран со своим волнением. Поклонилась она Руатте и сказала так:
— Год уже прошел с тех пор, как я попала в твой замок, и пришла мне пора его покинуть.
Руатта отвернулся, но успела Ашурран заметить, что глаза его стали печальными, и возликовала.
— Почему ты желаешь покинуть мой замок так скоро, о женщина с сердцем львицы? — спросил Руатта учтиво, как всегда, и лишь слабый отзвук сожаления слышался в его голосе.
— Прилежно обучалась я всем наукам, и тебе больше нечему меня научить. Пойду я искать себе другого учителя, того, кто обучит меня тому, чего желает мое сердце.
— Чего же желает твое сердце? — тихо спросил Руатта, не глядя на нее, она же не отрывала взгляда от его лица. С румянцем, выступившим на щеках, он был невыразимо прекрасен.
— Хочу я найти того, кто научит меня соблазнять надменных чародеев, — сказала Ашурран пылко, приблизившись к нему на расстояние шага.
— Это ты и сама умеешь, — еще тише произнес чародей Руатта.
— Разве не правду говорят, что ты любишь только мужчин?
— Не было в моей постели ни мужчины, ни женщины, с тех пор как ты появилась в этом замке, — ответил он. — Но не решался я сделать шага навстречу, ибо было бы это принуждением по отношению к тебе.
— Меня, как и тебя, нельзя ни к чему принудить, — сказала Ашурран, и Руатта подступил к ней вплотную, так что разделяла их ладонь, не больше.
Она протянула к нему руки, но он перехватил их.
