Калам тоже усмехнулся. Когда все спустились, он предложил:
— А почему бы не устроить привал и не передохнуть? Нас отсюда не видно, да и воздух внизу почище.
— И попрохладнее, — сказала Сельва, обнимая своих на удивление тихих мальчишек.
Бурдюки с водой для лошадей были пугающе легкими. Калам знал: без воды животные продержатся еще несколько дней, но будут мучиться.
«Мы начисто выбились из времени».
Он расседлал всех лошадей, напоил и накормил их. Тем временем Минала и Кенеб разложили подстилки и достали скромные припасы для скудной трапезы. За все это время никто не произнес ни слова.
— Не могу сказать, что эти места мне по нраву, — сказал за едой Кенеб.
Калам кивнул.
— Надо бы хорошенько пройтись по ним метлой. Глядишь, чище станет.
— Только не вблизи нашего костра. Не ровен час вспыхнет все вокруг.
«Капитан начинает шутить. Хороший признак», — подумал Калам.
Минала отхлебнула еще один глоток из бурдюка.
— Иду спать, — сказала она. — Одно приятно: здесь хотя бы нет этих гнусных плащовок.
Она улеглась на свою подстилку и закрыла глаза. Сельва убрала остатки пищи и тоже легла вместе с детьми.
— Не хочешь вздремнуть? — спросил капитана Калам. — Сейчас моя очередь держать дозор.
— Я не устал.
Ассасин хрипло рассмеялся.
— Завидую тебе, капитан. А вот я устал. Только сна здесь не получится. Мы все равно дышим этим проклятым пеплом. Вода немного размочила нам глотки. Но скоро в них опять станет сухо. Вслед за горлом у нас начнут гореть легкие. Пепел хуже обычной дорожной пыли.
— И все это доказывает, что нам нужно как можно скорее выбраться отсюда, — невесело усмехнулся Кенеб.
— Да, капитан. Противно лежать под небом, похожим на погребальный саван.
Негромкий храп свидетельствовал, что женщины и дети заснули.
— Капрал, ты хоть примерно знаешь, когда мы выберемся отсюда?
— Врать не хочу. Не знаю.
Кенеб помолчал, потом заговорил совсем о другом.
— Вы с Миналой, что называется, скрестили клинки. Плохо, когда разлад. Особенно в такие времена.
Калам молчал.
— Полковнику Трасу была нужна тихая, покорная жена, которая бы сидела у него на ладони и приятно щебетала.
— Тогда он женился не на той женщине.
— Полковник был упрям. Он считал, что любую лошадь можно объездить. То же самое он пытался сделать и с Миналой.
— Он был умным человеком? — спросил Калам. Капитан поморщился.
— Вот уж не сказал бы.
— Но Минала — умная женщина. Рабская покорность — не в ее характере. Почему же она терпела?
Кенеб ответил не сразу.
— Она очень любит Сельву. Зная характер мужа, она понимала: чуть что — полковник отыграется на мне.
— Странные нравы у офицеров доблестной империи, — сказал Калам.
— Трас не собирался всю жизнь гнить в нашем задрипанном гарнизоне. Он выворачивался из кожи вон, добиваясь нового назначения. Оставалась какая-то неделя до его перевода.
— Уж не в Арен ли он метил?
— Именно туда.
— А ты бы занял его место?
— Да. Ежемесячно получал бы на десять золотых имперских монет больше. В провинции это очень хорошие деньги. Их хватило бы на приличных учителей для Кесена и Ванеба, и я мог бы прогнать старого пьяницу с трясущимися руками, который так ничему их и не научил.
— Минала не выглядит сломленной горем.
— Горем — нет, хотя она достаточно сломлена. Мне стыдно говорить, но полковник бил ее.
— И вы все видели следы побоев?
— Мы даже не подозревали. Вот здесь у Траса хватало ума заставить гарнизонного лекаря устранять следы рукоприкладства.
— И лекарь тоже безропотно подчинялся?
— Они вместе играли в карты, и лекарь ходил у полковника в вечных должниках. Надо сказать, ремесло свое наш лекарь знал. Представляешь, как Трасу было удобно? Так, избив Ми-налу, он должен был бы ждать, пока заживут побои, а с помощью лекаря и чудодейственных снадобий Минала чуть ли не на следующий день оказывалась «готовой» к очередному избиению.
— И ты что же, делал вид, будто ничего не знаешь?
— Повторяю: мы с Сельвой вплоть до последнего времени ничего не знали. Полковник жил замкнуто и в гости к себе не приглашал. — Кенеб встряхнул головой. — Если бы у меня появилось хоть малейшее подозрение… Все открылось случайно. У нас была общая прачка. Она проговорилась, что простыни «госпожи Миналы» часто бывают запачканы кровью. Когда я узнал об этом, то решил воспользоваться загородными учениями и там потребовать от Траса ответа… Как раз в день учений начался мятеж. Нам пришлось с боем отступать под прикрытие городских стен.
— И при каких обстоятельствах погиб доблестный полковник Трас?
— Капрал, ты пытаешься заглянуть в закрытую дверь.
Калам улыбнулся.
— В такие времена можно видеть сквозь закрытые двери, даже не пытаясь их открыть.
— Тогда дальнейшие объяснения не требуются.
— И все равно я что-то не понимаю. Минала — сильная женщина. Не в ее характере терзаться прошлым. А ты говорил, что она сломлена, — сказал Калам.
