— Вы можете провести остаток выходных с семьей, — сказал Сунь, когда машина отъехала. — Но сейчас мне нужно в аэропорт. Шофер доставит вас обратно.
— Спасибо.
— Я начну с того, что напомню вам, почему вы оказались на балконе, а не на озере. Я велел вам пойти туда, потому что хотел, чтобы вы слышали этот разговор. Поскольку вы стояли над нами, я уверен, что вы все слышали.
— Большую часть.
— Этого достаточно, чтобы понять, насколько мы обеспокоены.
— Боитесь, что я запятнаю себя аморальным поведением.
— Цяньвэй… не стоит преувеличивать. Я знаю, как тяжело вам приходится в Тайбэе.
— Тяжело?
— Постоянный страх. Одиночество. Я прав?
— Да. — У Цю едва не сорвалось с языка «иногда».
— Тем не менее это не основание пренебрегать вашими обязанностями. Почему первого числа этого месяца вы не оставили в тайнике свое сообщение, как было условлено?
У Цю Цяньвэя была масса времени, чтобы приготовиться к этому вопросу.
— Мне показалось, что я под наблюдением, — не задумываясь солгал он. — Один и тот же человек слишком часто крутился там. Мне не хотелось рисковать.
К его невыразимому облегчению, Сунь Шаньван, похоже, был удовлетворен объяснением.
— Тогда почему же вы не послали сигнал отмены?
— Я так и собирался поступить, но это непросто, когда думаешь, что тебя засекли.
— Я принимаю ваши объяснения. И все же на будущее: будьте порасторопнее. Обстановка здесь напряженная.
— Вторжение?
Сунь кивнул.
— Не откладывайте слишком ваш отъезд. Я, возможно, не смогу предупредить вас вовремя. Может случиться так, что, когда придет время бежать оттуда, будет уже поздно.
— Я все-таки с трудом верю в это вторжение. Имея «Апогей»…
— У вас нет никаких новостей для меня?
— Нет. Вы знаете, в какой ситуации мы оказались; весь проект везет на себе Люк. Но Люк похищен, и мне не известно кем.
— Как вы думаете, у кого находится Люк?
Цю пожал плечами.
— У тайваньских властей?
— Не думаю. В глазах Политбюро они могут считаться и ренегатами, и бандитами, но во всех делах, касающихся иностранцев, они придерживаются законов. Я могу себе представить, что власти использовали заявление таможни против Синьчу как предлог, чтобы разузнать побольше о проекте. Но похищение — нет.
— Тогда кто?
— Может быть, сам Саймон Юнг? Чтобы получить оправдание для еще одной отсрочки и устранить за это время все просчеты. Или еще хуже, чтобы состряпать сделку с другими заинтересованными покупателями.
— Не могу согласиться.
— Я тоже. Во всяком случае, пока. Тогда другое предположение — «Наша Формоза».
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Мы следили за У Тайцзи всякий раз, когда он уезжал с Тайваня. На прошлой неделе он был в Осаке, где принял личный груз. Множество ящиков, которые были провезены в страну под прикрытием дипломатических каналов. Пока ящики стояли в доках, дожидаясь погрузки на другой корабль, нам удалось заглянуть в них. Знаете, что там было?
— Оружие? — подняв брови, спросил Цю.
— Да. В тот же вечер У погрузил их на баржу.
— Но откуда это оружие? Не мог же он просто пойти к какому-нибудь торговцу с глухой улочки…
— Нет. Тут требуются средства и система охраны, которые может обеспечить только правительство. Помните, я сказал, что оружие было доставлено в Осаку как дипломатический груз?
— Да. И чьи же это поставки?
— Одного из тех ничтожных африканских государств, которые каждые полгода меняют свои названия. Нечего и говорить, это государство — марионетка в руках Советов. Вот мы и приехали.
Шофер остановил машину у здания аэропорта, но Сунь продолжал сидеть.
— У встретился с кем-то из проживающих в том же отеле, что и он. Очевидно, с агентом тех, кто продал ему оружие, путешествующим с дипломатическим паспортом торгового атташе. Наши люди сделали снимок. Освещение было отвратительным, но я не сомневаюсь, что вы без труда назовете имя этого человека.
Сунь достал из внутреннего кармана фотографию и передал ее Цю. Тот пристально всматривался, не веря глазам.
— Борисенко, — выдохнул он. — Приехать в Японию… какой риск!
— Он не робкого десятка. И потом, Казин никогда не доверил бы какому-нибудь тупоголовому частному детективу провезти столь деликатный груз через Дальний Восток.
— Значит, русские и «Формоза»…
— Связаны. Я уже опаздываю. — Сунь вышел из машины и обернулся, договорив с Цю через окно. — Думаю, вам следует пошуровать в гнезде У, если вы все еще участвуете в этом сражении.
— Да.
Сунь долго смотрел на Цю изучающим взглядом.
— Хорошо. Интуиция подсказывает мне, что Люка держит у себя У. Если так, вытащите его оттуда. Мне все равно каким способом, только освободите.
— Хорошо.
— И еще…
— Да?
— Не корите жену за то, что произошло. Это не ее вина.
Лицо Цю потемнело.
— Она должна была присматривать за ним. Она…
— Хватит! — Сунь стукнул кулаком по краю опущенного стекла. — Ваш брак — это ваше личное дело, Цю Цяньвэй. Мне жаль, что он не удался, но вам должно быть известно: много лет назад вы рисковали, оставив штабную работу. Помните — у вас есть сын. Кто, кроме Цинцин, присматривает за ним?
Глава разведуправления прочел во взгляде Цю готовый сорваться с губ ответ и решил убить все возражения, прежде чем они прозвучат.
