В Лондоне милорд, уверенный в успехе, час за часом ждал гонца с письмом от Дамарис, но не выдержал столь долгого напряжения. К тому же действия, связанные с арестом сэра Джона, не терпели больше отлагательства. Лорду Картерету могло прийти в голову отдать распоряжение об аресте, не известив об этом Понсфорта, и тогда бы вышла наружу ложь о якобы прилагаемых им усилиях спасти баронета. И Понсфорт возобновил атаку, вооружившись новыми аргументами.
— Слушаю вас, милорд, но предупреждаю заранее: я жду серьезных доказательств. Ваша новая выдумка, сдается мне, рассчитана на мою доверчивость. Тем не менее продолжайте, милорд, — сказал сэр Джон.
— Вы утверждали, сэр, что не дадите разрешения на мой брак с вашей племянницей?
— Да, таково мое решение.
— Очевидно, вы намерены и далее настаивать на нем? — поинтересовался милорд.
— Ваши опасения оправданны, — сухо ответил сэр Джон.
В этот момент дверь тихо отворилась, и в комнату незаметно вошла Дамарис.
— Я рад, что вы проявили твердость, — лицо милорда вдруг засияло радостной улыбкой, — и тем позволили мне доказать вам и Дамарис свое раскаяние по поводу прошлого злополучного инцидента и доказать искренность моих чувств. Я хочу, сэр Джон, жениться на вашей племяннице без вашего согласия, как вы мне тогда предложили, и к черту ее наследство!
— К черту ваше предложение, — последовал спокойный ответ.
— Нет, нет, сэр Джон, — вступила в разговор Дамарис.
— Дамарис! — сэр Джон помрачнел.
Его светлость, весьма эффектный в бронзово —зеленом атласном камзоле, склонил голову в почтительном поклоне, и локоны парика почти скрыли его лицо.
— Поскольку его светлость предлагает доказательства своей искренности... — начала она, и глаза милорда засветились торжеством.
Но торжество лорда Понсфорта было преждевременным.
— Искренности? — перебил Дамарис сэр Джон. — Как ты могла поверить его красивым словам!
— Сэр Джон, вы заходите слишком далеко! — надменно одернул его Понсфорт. — Прощу поразмыслить над тем, что я всего лишь поймал вас на слове. Мне бы следовало сделать это сразу, когда вы объявили свое решение. Это мое упущение. По крайней мере, я бы избавил Дамарис и себя от напрасных страданий. Я приехал, сэр, чтобы исправить свою ошибку, о которой всегда горько сожалел. И если в моих словах кроется фальшь, прошу вас, сэр, сорвите с меня маску!
Лорд Понсфорт достал платок и приложил его к губам. Гордо вскинув голову, всем видом являя вызов, он ожидал ответа. Ответ последовал незамедлительно:
— Каков мошенник! Уму непостижимо! Ты только подумай, Дамарис, он решил заморочить нас небылицами, которыми не проведешь и ребенка! И после этого ты намерена выслушивать его? Ладно, слушай, но позволь, я помогу тебе понять его замысел. Милорд утверждает, что берет тебя без приданого. Стало быть, я, не давая разрешения на брак, должен распорядиться твоим наследством, как указано в завещании твоего отца. Но доведется ли мне выполнить его наказ? Позволят ли мне? Если меня арестуют и объявят вне закона, мои распоряжения не будут иметь юридической силы. На это и рассчитывает милорд. О, хитрости ему не занимать, но все же злодейства в нем больше, чем хитрости!
Лорд Понсфорт побагровел от злости.
— Единственное, что уму непостижимо, так это ваша несправедливость, сэр. — Он обернулся к Дамарис: — Я уже рассказывал вашему дяде, что делаю все возможное и невозможное, чтобы министр не подписал ордера на его арест, а в благодарность получаю одни оскорбления. Пожалуй, мне лучше умыть руки и не пытаться изменить судьбу сэра Джона.
— Погодите, милорд! воскликнула Дамарис. — Вы обещаете, что сэра Джона не будут преследовать по закону?
— Да, его не будут преследовать за укрывательство капитана Гейнора, — подтвердил Понсфорт. — Именно это я и обещал. Но я не хочу рассматривать свою помощь как сделку между нами, Дамарис. Мне претит сама мысль об этом. Однако при всей моей любви к вам, — продолжал милорд, делая вид, что не заметил, как она поморщилась при его словах, — при всей моей любви к вам я не всесилен, но если бы я приходился сэру Джону родственником по сватовству, мне было бы куда легче уговорить лорда Картерета, питающего ко мне дружеские чувства, не возбуждать судебного преследования. Тогда бы я гарантировал полный успех.
— И не сдержали бы своего слова, как и раньше, —вскипел баронет. — Не слушай его, Дамарис!
— Нет, вы должны выслушать меня, миледи, — возразил лорд Понсфорт, — Проявленная мною постыдная нерешительность действительно заслуживает вашего презрения. Сейчас я стараюсь искупить свою вину, но — заклинаю вас — не заставляйте меня страдать больше, чем я того заслуживаю. Повторяю: я готов пренебречь запретом вашего опекуна, пусть он распоряжается вашим наследством, как ему заблагорассудится. Можно ли привести более веское доказательство искренности моих чувств?
