Теотормона охватил дух противоречия, но, прежде чем он успел дотянуться до рукоятки корявыми пальцами ноги, Роберт выхватил оружие из ножен и, разбежавшись изо всех сил, нырнул как можно дальше в воду. Рыба вильнула хвостом и метнулась в сторону. Она плыла медленно, но в руки не давалась. Но Вольф и не собирался ловить рыбу. Он хотел узнать, потянутся ли к нему щупальца, почувствовав вибрацию всплеска и гребков.
Одно из них выползло из-под края. Извиваясь, словно змея, оно выросло из мясистого основания, к которому крепилось широкой частью, и потянулось за человеком. Опустив голову в воду, чтобы следить за тем, что там происходит Роберт поплыл к берегу. Увидев, что щупальце быстро движется навстречу, он вытянул руку и схватил кончик отростка. Щупальце могло оказаться таким же ядовитым, как у медузы, но Вольф отбросил эту возможность, поскольку рыба которую схватил другой отросток, отчаянно вырывалась из колец белесой плоти и не выказывала никаких признаков отравления.
Щупальце изогнулось, сложилось петлей и обхватило кисть руки. Роберт отпустил кончик присоски, развернулся и схватил отросток на расстоянии двенадцати дюймов от своего запястья. Как только он начал отрезать ножом легко поддающуюся плоть, щупальце сократилось, задергалось и стало тянуть его к краю. Он упорно продолжал кромсать его. Вода потемнела — Вольфа все больше затягивало за край. Но нож рассек плоть до конца, и Роберт поплыл назад, зажав в зубах отрезанный кусок.
Он бросил добычу на берег и начал выползать на сушу, но что-то схватило его за правую ногу. Вольф оглянулся и увидел, что его держит другое щупальце с пастью на конце. Пасть была беззубой, но достаточно сильной и крепко держала его за ступню. Он вцепился руками за край берега и закричал:
— Помогите мне!
Теотормон сделал несколько шагов и остановился. Вала заливалась хохотом, не сводя возбужденных глаз с толстого отростка. Лувах выхватил сломанный меч из ее ножен и нырнул в воду. Не переставая смеяться, Вала последовала вслед за ним. Она вынырнула, вырвала у Вольфа кинжал и снова скрылась под водой. Совместными усилиями они быстро отрезали щупальце в нескольких футах от пасти. Роберт выбрался на сушу и выпутался из ампутированного отростка, который накрепко присосался к его ноге.
Два куска плоти съели после того, как хорошенько поколотили их о ствол дерева. Мясо стало немного мягче, но все равно напоминало резину. Тем не менее в животах властителей появилась пища.
Чуть позже они осторожно пересекли равнину и остановились у первого нароста, где волоски росли густыми пучками. В полумиле от них, на вершине высокого нароста виднелась пара золотых шестиугольников.
Вольф принес с собой ветвь, которую Вала сломала, падая с дерева, и, размахнувшись, бросил ее изо всех сил в густые заросли волосков. Поверхность мгновенно пришла в движение. Волны ряби бушевали более яростно, чем там, где волосков было меньше. Кожу буквально штормило.
— О, Лос! — воскликнул Аристон. — Все кончено. Мы никогда не прорвемся к вратам. — Он поднял кулак к небесам и закричал: — Ты слышишь, отец! Я ненавижу тебя! Ты мне отвратителен, и я проклинаю тот день, когда судьба выплеснула меня из твоего гнусного лона! Ты можешь считать, что поимел нас, куда хотел! Но клянусь Лосом и кривым Энитормоном, мы еще доберемся до тебя!
— Вот это уже по-мужски, — заметил Вольф. — Я было думал, что ты собираешься заскулить, как больная собака. Давай, скажи этому ублюдку все, что думаешь! Возможно, он действительно слышит нас.
Задыхаясь от злости и по-прежнему сжимая кулаки, Аристон отвернулся и проворчал:
— На проклятия у меня смелости хватит. Но хотел бы я знать, что мы будем делать дальше?
— Есть какие-нибудь идеи? — спросил Вольф, оглядывая спутников.
Властители покачали головами.
— Где же ваша дьявольская ловкость и хитрость проворной ласки, которыми так славятся дети Уризена? — укоризненно произнес Роберт. — Я слышал легенды о каждом из вас — о том, как вы нападали на крепости многих властителей, отнимая целые вселенные одной лишь силой разума. Что же с вами происходит?
— Все они храбрецы и умники, когда вооружены до зубов, — ответила Вала. — Но мне кажется, они еще не оправились от потрясения, после того как наш папочка с неимоверной легкостью прибрал их к рукам и лишил привычных механизмов. Без них они перестали быть властителями. Теперь это только мужчины, причем довольно жалкие мужчины.
— Мы все очень устали, — сказал Ринтрах. — Мои мышцы болят и горят огнем. Они обвисли и дрожат, словно я нахожусь на планете с большой силой тяжести.
— Мышцы? — воскликнул Вольф. — Мышцы!
Он повел всех обратно к дереву. Несмотря на боль в израненной спине, возникавшую при каждом движении, Роберт работал не покладая рук. Братья дружно помогали ему, и вскоре каждый из них набрал по большой охапке веток. Они вернулись к краю густой поросли волосков и начали по очереди бросать сучья, стараясь закинуть их подальше. Кожа взбесилась. Она бушевала, как море во время шторма. Волны, кратеры и рябь сменяли друг друга в неистовой пляске.
