— Но вас, — произнесла Мария твердо, — это не касается.
Не очень-то и надеялся, что направляется в спальню. Не у всех же на глазах тащить. Это ни в какие ворота не лезет. Но куда?
— Царица не станет тянуть. Она очень любит выступать свахой и получает от процесса массу удовольствия. Так что помалкивайте и делайте что велено.
— Хм, — высказался я крайне содержательно в окончательном недоумении.
— Вы ведь нечасто заглядываете на балы. Сегодня пришли сюда неспроста? Захотелось посмотреть на невесту.
— Не стану отрицать. Мне любопытство не чуждо.
— Александра тоже не прочь разглядеть вас вблизи. Слышать о Михаиле Ломоносове в обществе всем приходилось. Иные в гении вас зачисляют.
— Это не так. Гений — он творит и ничем не ограничен. А мне приходится много и тяжело работать, прежде чем очередная идея становится общеизвестной. Самое тяжкое не придумать, а внедрить.
— О! Я в основном о ваших баснях и стихах.
Опять. Достали. Еще не хватает разговоров о ямбе, хорее и правилах грамматики.
— Я ставлю оспопрививание много выше рифмоплетства. Вакцина спасает человеческие жизни.
— И приносит немалые деньги, — без насмешки подсказала.
— Не без этого. Я не ворую, не отнимаю у бедных и не издеваюсь над людьми, добывая золото. Разве в том есть ущерб для репутации?
— Вы мне нравитесь, господин Ломоносов. Своей серьезностью и неординарностью.
Пауза.
— Но Александра мне все одно ближе. Я стараюсь для нее. Заочные впечатления и представления могут оказаться рядом с реальными сплошным разочарованием. Постарайтесь не обидеть девушку. Ей и так досталось.
— Большое спасибо за участие в ее судьбе, — всерьез благодарный, произнес серьезно. — За мной должок.
— Не бросайтесь такими словами, а то напомню когда-нибудь, — сказала она, останавливаясь у обычной двери, каких кругом полно.
— Надеюсь, когда-нибудь придет час проверки, и вы сможете убедиться в моих словах.
Она толкнула дверь и вошла.
— Александра Александровна Меншикова.
Всегда думал, что папаша ее Алексашкой от Алексея вышел. А оказывается, он Шурик, и это очередной царский каприз. Забавно. Прошлое по-прежнему непредсказуемо и занимательно.
— Михаил Васильевич Ломоносов.
Вот так и представила. Без чинов, титулов и прочих отступлений.
Нет, она не была изумительной красавицей. Эдакая Аленушка с картины Васнецова. Тоска и одиночество в глазах. Ее ломали всерьез. Из любимой дочери, не знающей ни в чем отказа, из сестры невесты императора, подруги Натальи, родной сестры Петра Второго, вдруг без вины угодить на далекий Север в ссылку…
Там отсутствовали слуги, мамки и няньки. Лишь один стареющий отец, потому что мать скончалась еще по дороге. А затем болезнь, сведшая в могилу сестру. Надо иметь стержень в душе, чтобы не сломаться. И в то же время на бой-бабу ничуть не походила. И не надо. Такая мне гораздо больше по сердцу.
— Что же вы молчите, Михаил Васильевич?
— Прошу простить за некоторую неуклюжесть и скованность, как, согласно приличиям, должен вести себя мужчина с женщиной, которую находит… привлекательной?
Слово «дворянин» я намеренно пропустил. Именно подчеркнуто: не вижу в ней некую графиню или чью-то дочь. Исключительно женщину. И она мне нравится. Нет на свете такой девушки, которой бы не пришлось по душе такое откровение. Тем более что чистая правда. На фоне нафантазированных ужасов, все же откровенный перестарок — двадцать лет уже стукнуло и переболела оспой, да и находилась в последние годы не в лучших условиях, — вполне симпатична. Насколько удался посыл, уж не знаю, но она слегка покраснела. Надеюсь, не от негодования по поводу моей наглости.
— Конечно, можно поговорить о погоде. Совершенно безопасная тема. Во всех отношениях.
Милая улыбка. В ней присутствовала естественность, не испорченная жесткими рамками этикета. Ссылка подпортила заученные с детства правила поведения. И это прекрасно! Не хотелось бы мне в будущем продолжать общаться в высшей степени формально с собственной женой и выслушивать регулярные попреки в мужиковатости. А избавиться от иных бытовых привычек достаточно сложно.
— Сегодня прекрасный день. Старожилы не помнят такой теплой погоды в этот день с момента строительства Петербурга. Даже солнце выглянуло из-за вечных туч.
— Не любите здешней погоды?
— Я родился на Севере. — Вранье. Хотя если считать речь о Михайле — правда. — Но предпочитаю тепло.
Ненавижу вечные туманы и слякоть Прибалтики. Конечно, я помню ее через много веков, однако вряд ли климат особо изменился. В Петербурге он мало чем отличается, просто пока весна не настала.
— Наверное, среди предков присутствовали выходцы с юга. Правда, на князя Юсупова, — я сделал руками узкие глаза, добившись прикушенной губы; она старалась не рассмеяться, — тоже не похож.
— Вы, по-моему, ни на кого вообще не похожи.
— И тем горжусь!
— Стихи пишете…
