Но — пока ещё рано. Дима щёлкнул клавишей на правом рукаве, в наушниках зашипело, затрещало. Так, и рация в порядке — правда, чтобы воспользоваться ею, надо выбраться из контейнера, стальные стенки которого экранируют радиоволны.
Дима огляделся — рядом, метрах в полутора, пристроена была связка из трёх запасных баллонов с воздухом. Пока в них необходимости не было — указатель кислорода показывал, что баллон в его ранце не использован даже на четверть. Секундой позже Дима сообразил, что от запасных баллонов ему не будет ни малейшего проку. Готовясь к своему безумному предприятию, он взял в шлюзовом отсеке не новейшую «Пустельгу», а привычный «Кондор-ОМ», а его конструкция, в отличие от более поздней модели, не позволяет менять баллоны своими силами, без посторонней помощи. Фатальная ошибка, которую можно объяснить только сильнейшим стрессом — и ему, возможно, придётся заплатить за неё жизнью.
Но это уже не имеет никакого значения — хотя дожидаться этого прискорбного события безропотно, запертым в стальном гробу, Дима не собирался. Стресс там, или не стресс — он, ветеран Внеземелья, приучен был бороться за жизнь до последнего вздоха.
Нашарив монтировку, с помощью которой он вскрыл контейнер на «Заре», Дима принялся отжимать запоры створок. Тугие замки не поддавались; тогда он поудобнее упёрся ногами и надавил изо всех сил. Секунда, другая — створки сдвинулись и стали медленно распахиваться. У Димы захватило дух: прямо перед ним в расширяющейся щели плыл пепельный, весь в шрамах метеоритных кратеров, шар Луны. Он пристегнул карабин страховочного фала, выплыл наружу, огляделся — и охнул, испытав ни с чем не сравнимое облегчение. Внизу, под ногами, в нескольких сотнях метров, висел в пустоте огромный тор «Звезды КЭЦ», и от его края спешили к контейнеру буксировщики-«крабы» и фигурки в скафандрах, тянущие за собой шлейфы выхлопов ранцевых двигателей.
