— Послушай, Скотти. — Голос её был ровным и спокойным. — У меня сегодня очень дерьмовый день. Я сегодня потеряла тех немногих друзей, что у меня были, и теперь я посреди этой грёбаной пустыни. А ещё я чудом уцелела, когда эта неведомая срань проникла в наш мир. И теперь мне нужно пешком тащиться черт знает куда. А ты, мало того, что увязался за мной, так ещё и не можешь заткнуть свой рот ни на минуту. Пожалуйста, Скотти, сделай мне маленькое одолжение — помолчи хоть немного! — Последняя фраза пошла гулять эхом по пустыне.
— А где ты так научилась обращаться с ножом? — Спросил он, когда она выговорилась.
В её глазах всего на секунду мелькнуло намерение, всерьёз прирезать его. Вместо этого она выдохнула, и опустила нож.
— Папочка, когда мне было шесть лет, отобрал у меня куклу, и вместо этого, вручил мне раскладной ножик. И сказал, что не отдаст её, пока я не научусь управляться с ним. Я плакала и училась. Резалась, и училась. Пока не научилась. — Она механически засунула тесак обратно в ножны, и отстраненно зашагала дальше.
— А папа у тебя был большой оригинал. — Скотт поплелся за ней следом.
— Он ещё жив. — Сказала Алекс.
— Это славно. Ну, а теперь-то он доволен тобой?
— У него альцгеймер. Он… — Алекс тяжело вздохнула. — Ладно, проехали.
Скотт хотел было что-то сказать по этому поводу, но промолчал.
Следующие минут двадцать они шли молча. Скотт размеренно шагал, смотрел в пол и думал о том, что его коты, наверное, остались там в долине. И их постигла та же судьба, что и солдат. Алекс остановилась так резко, что Скотт налетел на её рюкзак.
— Ты чего? — Спросил он в ответ на её мрачный и задумчивый взгляд.
— Компас не работает. — Ответила она с такой безнадежностью в голосе, будто бы потеряла единственный ориентир в этом мире.
— И что? Ты же знаешь, куда идти. — Невозмутимо сказал Скотт.
— Примерно. Но, без компаса мы можем блуждать здесь до утра. Телефон здесь тоже не ловит. — Она потрясла перед ним сотовым телефоном в бронированном чехле.
— И что это значит?
— Это значит, что мы в полной жопе, Скотт Ганн.
— Ну, я предлагал двинуть обратно в город. — Сказал Скотт, когда минут через десять Алекс обреченно уселась прямо на песок.
— Да пойми же ты, придурок! — Заорала Алекс. — Вашему городку — конец. Можешь считать, что его вообще уже нет! — Скотт нахмурился и угрюмо посмотрел на неё. Красивая, с высоким хвостом цвета воронова крыла, выглядывающем из армейской кепки, и с зелеными глазами, готовыми вот-вот разреветься. — Через день, может два, эта неведомая срань сожрет его, как и тех солдат! — Она указала рукой в направлении, соответствующему, как ей казалось, месту событий.
Скотт замолчал. Если она права (а на этот счёт сомнений у него осталось крайне мало), то нужно уходить из этой проклятой долины куда подальше. Он сел рядом с Алекс, и сказал ей:
— Хорошо. Я помогу тебе выбраться отсюда.
— А разве я просила тебя сопроводить меня? — Спросила она удивленно. Скотт не нашелся, что ей ответить. Он открыл, было, рот, но слова не шли. Он достал сигарету, и принялся шарить в карманах штанов в поисках зажигалки. Когда дело дошло до заднего кармана, он услышал шаги. Нетрезвые, шаркающие. Он обернулся.
— Твою мать! Стой, где стоишь, сука! — Закричал он, пытаясь вынуть пистолет из кобуры. В фильмах герои всегда делали это быстро. Сейчас же, в панике, он боролся с застежкой. Сигарета изо рта упала на песок.
Алекс обернулась на крик. Она выпрямилась как струна, и вскинула автомат. Она ожидала увидеть всякое, но только не это.
Капрал Махони. Вернее, то, что от него осталось. Правой части тела практически нет. От руки — только часть плеча, мясо с правой ноги слезло до кости. Торс и грудь разъедены. Левой рукой он зажимал раненый бок, а ногу подволакивал. Словно прокаженный, он весь был покрыт язвами и волдырями красного цвета. А ещё правое ухо оплавилось, и очки сползли на одну сторону. От формы большей частью остались одни лохмотья. Ни автомата, ни рюкзака с рацией е было.
— Не стреляй! — Закричала Алекс Скотту.
— И не смог бы. Чертова кобура. — Пробубнил Скотт себе под нос.
— Махони, мать твою, что это с тобой? — Алекс подбежала к нему. Она хотела схватить и обнять его, но в последний момент одёрнула руку, боясь прикоснуться к его ранам. Он медленно поднял голову и попытался поправить дужку очков на отсутствующем ухе, но та снова сползла набок. — Мэтью, это я! Что случилось? — Снова позвала его Алекс. Махони повертел головой, и взгляд его тяжело сфокусировался на её лице.
— А, это ты… — Он попытался улыбнуться, но правая сторона лица словно онемела, и улыбка вышло кривой.
— Что там произошло? — Алекс начала плакать.
— Это всё этот чертов красный. — Он замер, словно пытаясь вспомнить слово. — Туман. Он разъел меня. И остальных.
— Кто ещё выжил? — Спросила она.
