— Это хорошо. — Сказал Лекс.
Он замолчал, и прибавил громкость на радио. Оттуда зазвучала песня про едущих в шторм людей. Вэйд выдохнул и расслабился. Мужчина глянул на него и улыбнулся. Вэйд улыбнулся ему в ответ. Когда песня закончилась, Лекс Ларкин убавил громкость и обратился к Вэйду:
— Понравилась?
— Что, простите? — Вэйд так увлекся музыкой и пейзажем за окном, что целиком погрузился в себя. Он подумал о том, что красота пустыни зависит от того, с какой стороны окна автомобиля ты находишься.
— Музыка. Понравилась? — Вновь спросил Лекс.
— Да, сэр.
— Это Джим Моррисон. Я влюбился в его песни с того самого момента, как впервые услышал. И в голос. Некоторые считают, что его голос — это голос Бога. Как думаешь, парень?
— Наверное, сэр. — Вэйд не знал, так ли это на самом деле, но решил согласиться с таким заявлением.
— Это так. А в первый раз я услышал эту песню, когда был примерно в твоём возрасте. И тогда я тоже любил кататься на велосипеде. У отца была не очень большая зарплата, но на тринадцатый день рождения он подарил мне велик. Большой. Красивый. Серебристого цвета. И я назвал его пулей. Я был безумно счастлив. Понимаешь меня?
— Да, сэр.
— И вот однажды я решил скатиться на нём с холма. Чтобы скорость и ветер в ушах. И адреналин. Я разогнался как следует и начал спуск. Впервые в жизни я ехал с такой скоростью. Сейчас я даже не скажу тебе точную цифру. Но, у самого подножия, я словил камень. Меня подбросило, я свалился с велосипеда, и ещё пару ярдов проехал на боку. Велосипед, к моей великой радости, был цел. Но, вот джинсы на коленях были разодраны, а кожа стерта. Я едва доплелся до дома, но велик свой не бросил. Колено моё зажило только спустя пару недель.
Лекс резко дал по тормозам, и Вэйд, не ожидая такого, глухо приложился лбом о панель. Он поднял ушибленную голову и держась за неё рукой, увидел, что Лекс снял очки, и пристально смотрит ему в глаза.
— А вот у тебя, парень, нет даже следов от падения. И вообще — вся твоя история — сплошное враньё! Думаешь, я ни о чем не догадался? — Вэйд в панике схватился за ручку двери, в надежде убежать, но двери были заблокированы. Он ошалело взглянул на мужчину. Тот снова надел очки, и продолжил спокойным, ровным тоном. — А сейчас ты мне всё расскажешь, иначе я не поленюсь, и отвезу тебя туда, где нашел. — По глазам мальчишки Лекс понял, что попал в точку. Тот опустил глаза и тяжело вздохнул.
— Я убежал. — Едва слышно начал Вэйд. — Семь лет назад мать продала меня главарю одной банды. С той стороны забора. И с тех пор я попрошайничал, занимался воровством, и прочими нехорошими вещами. А когда представился момент — я сбежал. Я пересек границу, и несколько дней блуждал по пустыне. Это он сделал это с моим лицом. — На глаза навернулись слёзы. Вэйд умоляюще смотрел на Лекса, но тот молча переваривал информацию. — Пожалуйста, не отвозите меня обратно! — Закричал он.
— Не буду. — Сказал Лекс, спустя несколько мгновений. — Просто я должен знать правду, если хочу помочь тебе.
— А вы поможете мне? — Вэйд начал утирать слезы тыльной стороной ладони.
— Конечно, помогу. — Ответил Лекс. — Не могу же я бросить такого парня в беде.
Он улыбнулся, завел авто, и они снова двинулись в путь.
— Вэйд, Просыпайся! — Сильная рука трясла его за плечо.
Только когда он открыл глаза, то понял, что уснул по дороге. В голове — каша из обрывков сна, во рту — сухость. Он закашлялся и спросил:
— Мы уже приехали?
— Да. Добро пожаловать. — Сказал Лекс.
Он припарковался на подъездной дорожке возле аккуратного двухэтажного дома, выкрашенного в белый цвет. На Вэйда накатила липкая волна воспоминаний. В таком же (или в очень похожем) доме он провел детство. Велосипед, качели, школа, друзья. Но, был ещё отец, который по вечерам любил тяжелой рукой начать воспитывать и Вэйда и ту суку, которая потом его продала мексам. И вот в семь лет отец пропал, а мама собрала вещи мальчика в небольшой рюкзак, а потом сказала, что сейчас они поедут в гости к "хорошим знакомым"…
— Проходи, не стесняйся. — Сказал Лекс, выходя из машины, и Вэйд последовал его совету.
— Вы живете здесь один, сэр? — спросил Вэйд, когда Лекс открыл ему входную дверь. После яркого солнца в доме казалось темнее и прохладнее.
— Да. Ни жены, ни детей. Холостяцкая обитель. — Он заискивающе улыбнулся, обнажив безупречные зубы. Если он рассчитывал на толику доверия мальчишки, то просчитался. Вэйду наоборот — всё здесь казалось фальшивым и наигранным. Начиная от слабой попытки показать, что Лекс Ларкин — самый обычный рубаха-парень. И заканчивая внутренним убранством дома, за которым, судя по чистоте, ухаживала горничная.
— У Вас тут очень… чисто. — Вэйд нашел подходящее слово. Больше ничего положительного он сказать не смог.
— Присаживайся. — Лекс жестом предложил располагаться на диване за затейливым стеклянным столом. — Чай? Пока я не приготовлю и не накормлю тебя какой-то более существенной едой.
— Спасибо, сэр. — Вэйд помимо чая, не отказался бы от душа и плотного обеда впридачу. Он надеялся, что всё это впереди.
