– Хотя дух его перебрался в лютню, – покачал головой мастер, – в корнях оставалось немного магии. Достаточно, чтобы подпитать остаток древесной души. В тот день, когда ты отправилась в путешествие, я пришел сюда, чтобы забрать инструмент, и дерево заговорило со мной. Ну не то чтобы заговорило, я просто почувствовал его в сердце и в разуме. Такого со мной еще не случалось.
– Не понимаю.
– Присядь у огня, я все объясню, – вздохнул Родрико.
Опираясь на клюку, он прошел к выложенному камнями камину у одной из стен.
Друзья Ни’лан уже собрались там. Фардейл растянулся едва ли не вплотную к пламени. Остальные опасливо переминались с ноги на ногу, будто не замечая кресел.
– Присаживайтесь, – пригласил их старик. – Кто-то же должен воспользоваться этими креслами, которые я делал долгими зимними вечерами. Расслабьтесь. Я согрел на огне бузинное вино. А выше есть комнаты с кроватями.
Все неторопливо разместились на креслах, передавая из рук в руки вино, которое согревало их до самых костей.
Родрико сходил в маленькую кладовку и вернулся с головкой сыра и миской каштанов, собираясь пожарить их на огне.
– Я обещал вам историю, – проговорил он, помешивая шипящие и потрескивающие каштаны на противне.
– Как ты выжил там, где никто выжить не может? – кивнула Мисилл.
Старик со слабым стоном опустился в свое кресло.
– История, которую мне предстоит вам поведать, довольно долгая. Поэтому позвольте, я начну с того, с чего должны начинаться подобные истории, – с завязки. То есть с Цесилии.
– С Цесилии? – удивилась Ни’лан, не ожидавшая услышать имя старейшей нифай их леса.
– А кто это? – Мисилл отхлебнула вина из кружки.
– Цесилия – хранительница Труа Глен, – начал Родрико. – Самая старшая из сестер-нифай. Она была связана с наидревнейшим деревом рощи и, когда порча накинулась на него, испытала страшные мучения. Кошмарные сны, бред… Это тянулось не меньше трех месяцев. Но когда, как я предполагал, кончина ее была близка, ей явилось видение – Лок’ай’хера, возрождающаяся к жизни из озера алого огня. Огня, порожденного магией. Тогда она призвала меня, поручив вырезать из сердцевины этого дерева лютню, чтобы Ни’лан могла отправиться в путешествие по землям Аласеи в поисках магии, способной исцелить наш обреченный лес.
Ни’лан смотрела на языки пламени.
– Да, таково было пророчество Цесилии, из-за которого я пустилась в странствия. – Она повернулась к Родрико. – Но ты-то почему не бежал? Ведь ты исполнил свой долг.
– Да, я собирался, но, как мне кажется, я уже упоминал, что дерево позвало меня, уговорив выполнить еще одно, последнее задание.
– А гримы?
– Они не пытались приблизиться. Дерево Ни’лан напоминает им о прошлой, безвозвратно утраченной жизни. Оно стоит прямое и гордое, тогда как остальные наклонились, скрючились и умирают. Зрелище, непереносимое для призраков. Поэтому они избегают этой поляны.
Могвид опустился на колени, проверяя – не готовы ли каштаны.
– А откуда все это? – кивнул он на убранство дома. – Тебе ведь приходится выбираться отсюда, чтобы добыть припасы – каштаны, вино…
– Дважды за зиму, – кивнул Родрико, – я ходил в горные деревушки за снедью. Так было до недавнего времени.
– И даже на лесных тропках призраки не нападали на тебя? – Могвид присел на корточки и с подозрением глянул на старика.
– Я все время нахожусь под покровительством дерева.
– Как это? – пискнул дотошный оборотень.
Родрико поднял деревянную клюку, зажатую между его колен, и стукнул ею об пол.
– После того как я вырезал из сердцевины дерева лютню для Ни’лан, я отрубил одну ветвь и сделал из нее посох.
Он показал всем венчающий его палку один-единственный зеленый побег.
– Листья! – Нифай наклонилась ближе. Крошечный венчик из зеленых листков рос из мертвой деревяшки. Хотя каждый из них не превышал по размеру ноготь, сомнений быть не могло – это коа’кона. – Но как?
– Немного магии и немного души сохраняют их свежесть.
Ни’лан придвинулась еще ближе, заглядывая лесному обитателю в глаза.
– Они питаются твоей душой?
– Ну, одной лишь магии оказалось недостаточно. – Старик ссутулился и отложил посох.
Неудивительно, что Родрико так постарел с тех пор, как Ни’лан видела его последний раз.
– Но зачем? – спросила она. – Неужели это так важно?
– Надежда. – Старик выдержал ее пристальный взгляд.
– Надежда для кого?
– Мой род служил обитателям Труа Глен тысячелетиями. – Он слегка откинулся назад и опустил веки. – Это и наш дом тоже. Если есть способ возродить Рощу, я готов отдать для этого всю свою кровь до последней капли.
– Но я так и не поняла – о чем просило тебя мое дерево?
– Мне легче показать. – Родрико открыл глаза и поднялся на ноги. – Пойдем. Ответ на все вопросы лежит выше.
Ни’лан встала, содрогаясь от болезненного предчувствия.
Старый резчик по дереву повел ее из зала с очагом вверх по узкой изогнутой лестнице. Спутники нифай молча следовали за ней.
– Не нравится мне все это… – прошептал Могвид.
