Ничего, ничего, отчаянно твердил я себе. Все когда-нибудь бывает впервые. Но отсюда надо выбираться, и поскорее!
Ясно? Да, вижу, что вы все поняли. Это все то проклятое снадобье из «Борговли тутылками». Оно выдыхалось! Как только Сэм умер, его действие кончилось. Была ли это цена, которую я должен был заплатить за бутылку? Было ли это то, что ожидало меня, если я использую свой «талант» для мести?
Свет почти исчез и вот наконец погас окончательно. Я не видел ничего, кроме одной из дверей. Но... что это? Что за зеленоватый свет сделал ее видимой?!.
Вольфмейер! Я должен бежать отсюда!
Я больше не мог видеть призраков. А вот они меня — могли. Я кинулся бежать. Я пролетел через всю комнату и врезался в противоположную стену. Я отпрянул и отер с лица кровь. Снова рванулся. И снова налетел на стену. Да где же эта проклятая вторая дверь?! Я закричал и снова побежал через комнату. И налетел на труп Сэма. Споткнулся... И попал головой точнехонько в петлю. Петля затянулась, перехватив горло, и моя шея сломалась с мучительным треском. Я немножко побился в петле, а потом умер.
Я был мертв. А Вольфмейер хохотал как ненормальный. Утром Фред нашел трупы, мой и Сэмми. А мне пришлось остаться в доме.
На пару с Вольфмейером.
© Перевод на русский язык, Вязников П.А., 1994
Кетчуп, горчица, маринованный чили, майонез, два вида заправки для салата, топленый жир и лимон. Да, еще два лотка ледяных кубиков. В буфете немногим богаче: баночки и коробки с пряностями, мукой, сахаром, солью — и коробка изюма!
Из-под изюма...
Даже кофе нет. Даже чая — хотя чай он терпеть не мог. В почтовом ящике — только счет от «Андервуда» («В случае, если Ваша задолженность не будет Вами погашена...»).
В кармане позвякивают четыре доллара семьдесят пять центов мелочью. Письмо в Грэхэм ушло неделю назад. Если бы братец собирался в этот раз что-нибудь прислать, перевод давно пришел бы.
«Я мог бы уже и отчаяться,— подумал он.— Возможно, я уже отчаялся...»
Можно было бы просмотреть «Тайм». Только очень уж это тяжело — обращаться за работой (50 долларов в неделю) и получать отказ за отказом. Впрочем, он никого не винил; он бы и сам себя не нанял. Он слишком долго был стрекозой — а муравьи уже прекрасно разобрались в его штучках.
Он без мыла выскоблил бритвой щеки и до зеркального блеска вычистил ботинки. Замаскировал немытое тело свежей накрахмаленной рубашкой и долго перебирал галстуки в поисках достаточно темного и скромного. Он начал волноваться — это проявилось в необычайном внешнем спокойствии.
Спускаясь по лестнице, он встретил миссис Били, которая притворялась, что подметает безупречный пол вестибюля.
— Добрый день — или, может, для вас это «доброе утро?»
— Добрый день, миссис Били.
— Так что, пришел ваш перевод?
— Нет еще.
— Первое уже не за горами.
— Разумеется, миссис Били.
На станции подземки он некоторое время колебался: один жетон купить или два, и взял два. В конце концов, выбора у него нет, кроме возвращения домой. До первого числа еще уйма времени...
...Если бы у Жана Вальжана была кредитная карточка, не сидеть бы ему в тюрьме.
Подбодрившись этим рассуждением, он уселся поудобнее и принялся разглядывать рекламные плакаты на стенах вагона: КУРИТЕ! ПОПРОБУЙТЕ! ЕШЬТЕ! ДАЙТЕ! ПЕЙТЕ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ! ПОКУПАЙТЕ! Он вспомнил Алису в Стране Чудес, все ее грибы, пузырьки и пирожки: «Съешь меня!»
На Тридцать четвертой улице он сошел и прямо с платформы поднялся в универмаг «Андервуд». В вестибюле он купил пачку сигарет.
— Платите наличными или в кредит?
— В кредит. — Он передал продавцу карточку из слоистого пластика. Тот не глядя набрал сумму на клавиатуре.
«Деликатесы» были на пятом этаже. Он тщательно выбирал. Взял банку растворимого кофе и двухфунтовый пакет молотого — крупного помола, большую жестянку тушенки, суп в пакетах, муку для оладий и концентрированное молоко. Джем, арахисовое масло и мед. Шесть банок тунца. После этого можно было подумать и о лакомствах: английское печенье, эдамский сыр, маленький мороженый фазан и даже фруктовый пирог. Ему не приходилось так хорошо есть с тех пор как он разорился.
— Четырнадцать восемьдесят семь.
В этот раз, прежде чем передать в банк сумму, кассир сверила номер карточки со списком закрытых и сомнительных счетов, улыбнулась извиняющейся улыбкой и вернула карточку.
— Извините, мы обязаны проверять.
— Я понимаю.
Сумка с покупками весила добрых двадцать фунтов. Он подхватил ее с беспечным изяществом вора, идущего мимо полисмена с награбленным добром, и взошел на эскалатор.
