«Привет! Нет, я не говорю по-русски. Вряд ли это поможет, но я знаю несколько слов по-баскски, еще мать меня научила. О, вы говорите по-английски! Черт побери, у вас отлично получается. Ах, так вы родились в Массачусетсе? Отличное местечко. Мне довелось там пожить какое-то время, когда защищал докторскую по философии.
Ну, теперь о нашей эпопее. Я думаю, вы знаете, мы решили быть на Плутоне первыми несмотря ни на что. Правда, это обошлось нам в 400 миллиардов, но зато слышали небось, как ликовал наш президент, старик Джонсон (теперь-то он уже бывший). Ладно, как бы там ни было, а мы удачно стартовали с Марса и без особых происшествий добрались до Плутона, но тут обнаружили, что наши реактивные двигатели работают как-то не так. После компьютерных тестов и всего такого мы решили, что лучше всего будет, если кто-нибудь выйдет наружу и посмотрит, в чем там дело. Этим «кем-нибудь» стал я, благо имел самый большой опыт работы со скафандром. Кстати, и здесь у вас я оказался по той же причине.
Ну, только я добрался до кормы, сразу вижу: вокруг двигателей что-то перемещается. Поначалу это показалось мне чем-то вроде кучки тлеющих угольков. Однако когда я приблизился к ним вплотную, стало ясно, что больше всего это похоже на черные виноградины, гроздьями облепившие дюзы корабля. Пока я, нагнувшись, рассматривал их, что-то весьма ощутимо врезало мне по заду. Сначала я подумал: «Черт побери, метеорит!» — но скафандр был цел, да и я вроде бы в порядке. И тут я увидел, что эти «виноградины» слетаются к кораблю со всех сторон, причем их целью явно были двигатели, так что я счел за благо отойти пока в сторонку. Связавшись с командиром корабля, получил приказание: не подвергая себя опасности понаблюдать, оставаясь вне пределов их досягаемости.
Тем временем они все прибывали и прибывали, роясь вокруг двигателей. Но теперь они шли уже не так плотно, а потом и вовсе перестали подлетать. Более того, чуть позже часть из них убралась восвояси. Улетели, однако, далеко не все, и оставшихся было более чем достаточно, чтобы надежно заблокировать наши двигатели. Время от времени одна-две из них срывались с места и улетали, но на их место тут же прибывала парочка других.
Воспользовавшись разными инструментами, входящими в оснащение скафандра (а оно и у нас и у вас, надо полагать, приблизительно одинаковое), я попробовал расковырять эту гроздь, но сидели они крепко. Мне все же удалось отколупнуть несколько штук, но, видимо, как раз таких, которые и сами собирались уматывать.
Одну я сдуру схватил рукой, но тут же выпустил. Так как даже сквозь перчатку почувствовал, что она вроде как извивается, хотя это было и не совсем так; но это я понял уже отпустив ее. По форме эта штуковина больше всего напоминала обрезанный на треть мраморный шарик диаметром в пять восьмых дюйма. Ах да, вы же больше привыкли к миллиметрам, да и ваши детишки наверное, не играют в мраморные шарики? Значит так... 2,54 умножаем на 6,25... переносим двойку... а, дьявол где тут должен быть десятичный знак... ага, ну скажем, что это похоже на тусклый металлический шарик диаметром около 16 миллиметров, причем треть его отпилена. От этой плоской стороны исходил временами голубоватый свет, после чего шарик как бы прыгал вперед — вот это-то я и почувствовал. Я было испугался, что это какой-то вид ионного излучения, вполне способного прожечь мне скафандр, но все вроде обошлось. Понаблюдав за некоторыми, я понял, что эти шарики могут поворачивать в полете в любую сторону, включая свет на каком-то одном краю плоской поверхности, а когда им нужно лететь по прямой, вспыхивает вся плоскость. Потом мы малость поэкспериментировали с ними и выяснили, что они могут развивать усилие порядка... ну да сейчас не стоит влезать во все эти дебри. На корабле есть все расчеты, и самое меньшее, что мы можем сделать после того как вы подберете людей, это ознакомить вас с ними. Так сказать, научное сотрудничество, хе-хе!
А тогда меня это так все заинтересовало, что я решил рискнуть еще раз — поймал очередной пролетавший мимо шарик и держал его так, чтобы голубой свет был направлен в противоположную от руки сторону. Я чувствовал толчки, но они были слишком слабыми, чтобы он мог вырваться. Может, поэтому они и оставались здесь, вдали от быстрых орбит и мощного притяжения Солнца. Да и от Плутона они были достаточно далеко, чтобы не быть притянутыми им.
Когда я рассказал о своих экспериментах командиру, он решил, что я рехнулся или втихаря хлебнул из фляжки, и приказал мне немедленно возвращаться, но мне хотелось показать этим тварям, что с нами шутки плохи. Как выяснилось позже, затевать этого не стоило, потому что, как только ребята дали двигателям чуть-чуть тяги и я увидел, что происходит, то сразу понял, что лучше бы мне было не вылезать со своими идеями.
