В следующий час он поймал еще пару трилобитов, решил, что для начала этого хватит, и направился к берегу.
Он не мог наверняка определить миг, когда шлем прорвал поверхность воды: шел дождь. Он сел на дно на пятифутовой глубине, вытащил нож и достал из мешка, одного из трилобитов. Придерживая его ногой и рукой, отсек головогрудь и разрубил панцирь вдоль по брюшной стороне. Затем, повернув нож, взломал и смял панцирь, вынув толстенький цилиндр белого мяса. Мясо он положил на плоский камень возле себя и так же быстро разделался с остальными двумя трилобитами. Сложил мясо в мешок и встал, но наверху все еще шел дождь, так что он решил переждать его на дне и лег, положив голову на небольшой камень. Меланхолически разглядывая поверхность, Макс решил, что поджарит мясо на вертеле. У него был соус для барбекью собственного изобретения; рот его наполнился слюной при одной мысли об этаком лакомстве.
Лежа на спине, Макс озирал взбаламученную дождем поверхность. Его начал одолевать сон, но в тот самый миг, когда он уже почти заснул, поверхность вдруг разгладилась: дождь кончился.
Макс встал. Ветер переменился и усилился, почти ударив его. Он, раздвигая воду, вышел на берег; при ходьбе приходилось откидываться назад — так силен был ветер. Стянув с головы шлем, Макс шагнул к тропинке, ведущей в лагерь. В этот момент мокрый мешок выскользнул у него из пальцев. Макс нагнулся подобрать его, раздраженно хмурясь. И тут возле своих ног он увидел что-то зеленое — и окаменел.
Он выпустил мешок и упал на колени, склонившись к зеленому пятнышку. Может быть, его просто забросило сюда волнами?..
Растеньице было примерно в полдюйма диаметром. Макс лег на песок, чтобы получше разглядеть его, и обнаружил, что оно прочно прикрепилось к песку тонкими корешками, расходившимися во все стороны. Кое-где они выступали из песка.
Макс посмотрел на полосу прибоя — до нее было футов десять. Эта водоросль была вынесена на сушу дней пятнадцать назад, и она все еще жила и росла. Она ЖИЛА! Глаза Макса расширились. ЭТО происходило здесь и сейчас! Оно могло случиться миллионы лет спустя, но вот оно! Так же было и на Земле. В кембрийский период, четыреста миллионов лет назад. Первое растение, которое выбралось на сушу и не погибло, прижилось. Первый крохотный шажок на пути к человеку. Как будто ничего особенного... так, зеленая чепуховинка на полоске песка, на краю голой скалы в море... Вторжение на его чистую, пустую скалу... Макс смотрел на зеленое пятнышко в шести дюймах от своего лица, и злые слезы навернулись ему на глаза.
Он резко вскочил на ноги и растер зеленое пятнышко ногой! Он вытаптывал его, он снова и снова тер подошвой песок, топтал и тер, пока не истер совершенно и не смешал с песком. Затем нагнулся, собрал в пригоршню грязный песок, в котором кое-где угадывались еле видимые зеленые точки; отнес грязь к воде и забросил как мог далеко. Налетел порыв ветра, подхватил ошметки грязи и швырнул их ему в лицо. Макс попятился, как от удара, споткнулся, упал и задохнулся, свалившись на камень. Несколько минут он лежал, хватая ртом воздух, совершенно беспомощный.
Шатаясь, он встал и посмотрел на море. Он смотрел долго. Наконец кивнул и проговорил:
— Все в порядке. Все в порядке.
Потом повернулся, собрал снаряжение и пошел по тропинке в лагерь — готовить обед.
© Перевод на русский язык, Вязников П.А., 1994
Старик упал, когда Фарн Хестлер проезжал мимо на своем мотоколесе, — Фарн возвращался с бытпункта. Он затормозил и взглянул вниз — искаженное гримасой лицо, маска из мятой белой кожи, на которой кривился рот, словно пытаясь сорваться с умирающего тела. Фарн Хестлер соскочил с колеса, склонился над несчастным. Но он опоздал: узловатые, как корни, пальцы какой-то костлявой бабы уже впились в тощие плечи старика.
— Скажите им — я! Миллисент Дреджвик Крамп! — верещала она в уже лишенное выражения лицо. — О, если бы вы знали, что я пережила, как мне нужна помощь, как я ее заслуживаю...
Хестлер ловким пинком отшвырнул конкурентку, наклонился над стариком, бережно приподнял ему голову.
— Стервятники, — сокрушенно проговорил он. — Так и впиваются в человека. Я-то не таков... Я вам искренне сочувствую. Подумать только — вы уже были так близко к голове Очереди! Могу спорить, вам есть что порассказать. Вы же настоящий ветеран. Не то что эти... э-э... — он решил смягчить выражение, — кто занимает не свое место... В такой момент человек заслуживает уважения...
— Зря тратишь время, приятель, — прогудел густой голос. Хестлер обернулся и увидел бегемотоподобную тушу человека, которого привык называть про себя «Двадцатый Сзади». — Помер старый хрыч.
Хестлер отчаянно затряс тело.
— Скажите им — Аргалл Хестлер! — закричал он в мертвое ухо. — Аргалл: А — эР — Гэ — А — эЛ — эЛ!..
— Пр-рекратить! — зычный голос полисмена прорезал шум толпы. — Эй ты, ступай на место!
Тычок дубинки добавил приказу убедительности. Хестлер нехотя встал. Его глаза на восковом лице расширились от страха.
