– Милая Стивен, вы ведь разрешите нам поскорее увидеть дядю?! Я так люблю его, так очень-очень хочу встретиться с ним! Я его целую вечность не видела! Вы ведь позволите мне? Я буду себя очень хорошо вести! – и девочка обняла Стивен за шею и поцеловала ее в щеку.
Стивен не могла не ответить лаской на обращение малышки, она погладила ее по шелковистым льняным волосам и поцеловала в лоб. Однако ей стоило больших сил найти ответ и заговорить.
– Я даже не знаю, что сказать. Поверьте мне, я должна… я сделала бы все, что в моих силах. Проблема в том, что я не могу принимать решение сама. О пострадавшем заботится доктор, и он категорически никого к нему не допускает. При нем даже сиделки нет, врач лично ухаживает за пациентом. Он говорит, что любое вмешательство, любое напряжение может оказаться роковым, так как пострадавшему нельзя волноваться. Я сама не посещаю его!
– Но разве вы вообще его не видели? Вообще ни разу, Стивен? – спросила Перл, утратившая всю прежнюю робость перед очевидным отказом, к которому она не привыкла.
Стивен узнала саму себя в маленькой девочке: она ведь тоже с младенчества не знала отказа.
– Я видела его в море, – ответила она с улыбкой, – но разглядеть его в волнах и сумерках было почти невозможно. Единственным источником света был костер.
– О да, понимаю, – кивнула Перл. – Мамочка с папочкой рассказывали мне, что вы подожгли дом, чтобы он видел свет на берегу. А после того, разве вы не видели его уже потом? Я бы непременно увидела!
Стивен погладила слишком импульсивную девочку по голове и сказала:
– Ну конечно, видела. Но только мельком. Прежде всего я должна делать не то, что мне хочется, а то, что будет хорошо для него. Я заходила в его комнату на следующий день после того, как он пришел в себя, доктор разрешил мне быть там буквально пару минут.
– Ну, и что же вы увидели? Вы его не узнали? – девочка, вероятно, забыла, что Стивен не была с ними в путешествии и не могла знать ее «дядю».
Однако вопрос этот был для девушки, как удар ножа в сердце. Узнала ли она его? Уверена ли она в том, что узнала его? Стивен замерла и с трудом проговорила:
– В комнате полумрак. Доктор объясняет, что это необходимо, так как пострадавшему вреден яркий свет. У человека на кровати большая борода, местами обгоревшая во время пожара. А повязка закрывает глаза и часть лица!
Хватка Перл, все время державшейся за ее шею, ослабела, потом девочка, словно угорь, скользнула на пол и подбежала к матери. Кто, если не она, мог по-настоящему утешить девочку в разочаровании?
– О, мамочка, мамочка! У моего мистера Робинзона не было никакой бороды!
Миссис Стоунхаус улыбнулась, потрепала дочку по щеке и заметила:
– Дорогая моя, прошло больше двух лет. Если быть совсем точными, два года и три месяца с момента нашего расставания, борода могла и вырасти.
Стивен похолодела, услышав про время путешествия загадочного «дяди» через Атлантику, из Англии в Новый Свет. Эта дата лишь подтверждала ее подозрения. Но гостья не могла заметить этого и продолжала разговор с девочкой:
– Мужчины часто носят бороду на севере, чтобы защитить лицо от холода.
Перл оживилась, кивнула и снова обратилась к Стивен:
– А вы слышали его голос? Говорили с ним?
– Совсем немного. Он был очень слаб, голос еле слышен. Да и произнес он лишь несколько слов. Это ведь было наутро после кораблекрушения. А потом: даже если бы я слышала его голос отчетливо, разве я смогла бы сказать, кто это? Мы ведь прежде не встречались. Я не была раньше знакома с мистером Робинзоном!
Поддерживая разговор с ребенком, Стивен думала о своем – и ее уверенность в том, что раньше было всего лишь слабым подозрением, постепенно крепла. Она нашла еще одно звено в цепи доказательств того, что три персоны представляют собой одного и того же человека: ее нынешнего пациента, мистера Робинзона, знакомого Стоунхаусов, и ее Гарольда. Но если так, он должен был узнать ее! А это означало, что он не желает встречи, скрывает свою личность именно от нее! От этой мысли ей становилось дурно, кровь холодела, и сердце мучительно сжималось. Однако ей необходимо было скрывать свои мысли и чувства. Стивен буквально выдавила из себя следующие слова.
– С того дня мне не разрешалось посещать его. Естественно, я подчиняюсь распоряжениям врача. Я жду со всем возможным терпением. Мы должны спросить у доктора, сможет ли пациент принять вас – разрешит ли доктор такой визит, даже если он не разрешает это мне.
Последнюю фразу она произнесла с легкой усмешкой. Однако настоящей горечи в ее душе не было. Она и вправду хотела лишь блага для пострадавшего человека, будь то Гарольд или кто-то другой.
– Значит, вы сейчас поговорите с доктором? – настаивала Перл, напролом готовая идти к своей цели.
Стивен позвонила и вызвала слугу, у которого спросила:
– Мистер Хилтон в доме?
– Едва ли, ваша светлость. Он сказал, что поедет в Порт-Лэннох. Мне уточнить, не сообщил ли он, когда вернется?
– Да, пожалуйста!
Через несколько минут появился дворецкий, который сообщил, что мистер Хилтон планировал вернуться не позже часа дня.
