Чувствую себя глупо. Я уже давно не общался с девушками вот так. Невинно, что ли. Это уже какие-то диалоги из разряда фантастики: о природе, погоде и фильмах. Но с Леттой это кажется простым и правильным.
Ну, и мелкая, подумав, все-таки оттаяла. И как итог, мы провисели на телефоне почти до двух ночи, пока на первом этаже не хлопнула дверь и пока Виолетта не начала активно зевать и вздыхать в трубку.
Что я, изверг какой-то, что ли? Пусть спит. Птичка уже попалась, а дальше больше.
Спать ложился, так и не посмотрев никакого фильма, но с дурацкой улыбкой на губах и отнюдь не невинными мыслями в голове.
Чертовски странный день, в общем.
Просидев почти полночи на телефоне (кто бы мог подумать — с Максом!) я еще до утра крутилась в кровати и не могла уснуть. Слишком волнительно билось сердце в груди и стучали в голове мысли. Уснула я в итоге только под утро.
Но зато потом проспала полвоскресенья, открыв глаза уже во втором часу дня и то, когда в дверь тихонько постучали и на пороге появилась обеспокоенная мама.
— Малышка?
— Доброе утро, мамуль! — сонно улыбаюсь, сладко потягиваясь.
— Ну, вообще-то уже день.
— Серьезно?
— Абсолютно. Ты как себя чувствуешь, ничего не болит? — присаживается на край моей кровати ма, укладывая ладошку на лоб, а потом прикасается губами, заставляя меня вконец растеряться.
— А что случилось?
— Да вроде нормальная температура, — пожимает плечами ма. — Наверное, тебя первая неделя в универе так вымотала. Мы просто с папой уже забеспокоились. Обычно ты у нас не спишь по полдня.
— А-а-а, ты про это. Я просто уснула вчера поздно, — улыбаюсь, усаживаясь на постели.
— Опять свои онлайн-курсы смотрела полночи?
— Вроде того, — смущенно прячу взгляд. — А ты…? — замечаю, что ма не в домашнем, а в брючном костюме и явно куда-то собралась.
— Мы с папой поехали на работу.
— Опять? Сегодня же воскресенье!
— Мы ненадолго.
— А как же я? — дую губы, обнимая ма, — я серьезно начинаю по вас скучать.
— Мы в полном твоем распоряжении вечером. Папа обещал приготовить вкусный ужин, и все вместе посмотрим фильм, как тебе такая идея?
— Обеими руками «за», — улыбаюсь, наконец-то и мне их внимания немного перепало. — Ну, ладно, — поднимается мама, — мы поехали. Ты чем займешься?
— Запрусь в мастерской, пожалуй.
— Летта, пожалуйста, позавтракай! Вернее, уже пообедай. А то знаю я тебя. Заработаешься и испортишь себе желудок.
— Да-да-да, я помню, надо есть, — киваю, заваливаясь обратно на кровать. — Еще пять минут поваляюсь и пойду опустошать холодильник.
Мама смеется и уходит, закрывая за собой дверь.
Я тянусь к мобильному с какой-то тайной надеждой на то, что может быть, увижу там сообщение от Сим. Может, его милое “Доброе утро” или игривое “Все еще спишь?” и даже согласна на приписку — вредина. Но сообщений нет. Пропущенных тоже. Вчерашнего нашего общения словно и не бывало.
Ну вот, так всегда. Нафантазировала себе выше крыши, хотя на самом деле ему вчера, наверное, просто было нечем себя занять.
Летта-Летта.
Провалявшись в кровати еще немного, слышу, как на улице завелась машина, а еще через пару минут закрылись ворота. Предки уехали, пора выползать.
Неторопливо принимаю душ, умываюсь, натягиваю шорты с майкой и, прихватив с собой чистый фартук, спускаюсь на кухню. Там в холодильнике сгребаю запасы еды и топаю в свою маленькую “мастерскую” в задней части дома.
Небольшая, но яркая теплая пристройка раньше планировалась как оранжерея, но мама быстро поняла, что с цветами у нее нелады и бедные фикусы да кактусы элементарно у нее загибаются. Поэтому, когда я увлеклась художествами, родители превратили оранжерею в мой скромный, но уютный кабинет. Моя светлая берлога.
Здесь в центре комнаты стоит большой рабочий стол, сплошь уставленный красками, кисточками, стаканчиками и прочими необходимыми для художника штучками. А у окна, там, где особенно хороший естественный свет, стоит мольберт. На нем холст. Пока пустой.
Собираю волосы в пучок, подвязывая ленточкой, чтобы не мешались, и включаю в наушниках свою любимую группу Hurts. И все, считайте, на ближайшие пару часов я для этого мира совершенно потеряна. С первыми аккордами будоражащей до мурашек мелодии песни “Redemption” кисточка в моей руке начинает жить своей жизнью. Я совершенно отпускаю все мысли и даже не задумываюсь, что в конечном итоге хочу увидеть: портрет, пейзаж, натюрморт. Я просто кайфую и расслабляюсь. Я просто ухожу в себя.
Как и предполагала мама, я забыла про еду. И чай, и отдых для глаз, которые после пяти часов усердной работы начали ужасно болеть. Словно в них насыпали песка. Но зато когда я увидела, что вышло, даже у меня самой захватило дух.
Небо. Ночное и звездное небо. Прямо такое, какое я видела вчера, когда я… мы с Симом сидели на заднем дворе. Поразительно.
— Виолетта Максимовна! — слышу маминым предельно строгим голосом из кухни.
У-у-упс. Сейчас мне сначала влетит, а потом я выслушаю длинную и нудную лекцию о вреде голодания.
