Во-вторых, назвавшись Лилей, правда, с другой фамилией, я хотела проверить — знает ли он о существовании девушки Сергея и как отреагирует на мои слова?
Ведь те, кто избивал Конищева, угрожали расправой именно над этой самой Лилей и, следовательно, должны были с ней очно или хотя бы заочно быть знакомы.
Поэтому сейчас я нарочно назвалась этим именем, подстраховавшись собственной, более чем распространенной фамилией.
Мало ли на свете девушек по имени Лиля?
У Конищева вполне могло быть несколько разных подружек с таким именем — что в этом особенного?
Но сейчас меня сильно удивило, что Кузнец никак не отреагировал на это имя.
Словно бы не имел о такой знакомой Сергея ни малейшего представления.
Очень, очень странно!
Кстати, при воспоминании о прелестном лице Лили мне сделалось как-то особенно не по себе: интересно, как бы она себя чувствовала в такой ловушке?
Наверное, давно бы уже умерла со страха!
— Ну что же, — выслушав мою лживую исповедь, сказал Кузнец. — Я думаю, самое правильное будет теперь сдать тебя в милицию. Сейчас позвоню, пусть приедут, заберут…
При этих словах сердце мое наполнилось прямо-таки небывалым счастьем.
Я представила, как предстану перед нашими родными тарасовскими ментами, а потом перед Володькой в виде «воровки» и как он мне игриво незаметно подмигнет: что, мол, попалась? За решетку собралась, Танюша?
А как же Канары?
Да, такой исход был бы для меня спасением, настоящим хеппи-эндом.
Правда, я бы покинула этот дом ни с чем, так ничего и не узнав ни про Кузнеца, ни по поводу своего дела.
И у меня не останется никаких шансов снова под каким-нибудь предлогом сюда проникнуть.
— Нет! — вскричала я так, что у самой зазвенело в ушах. — Нет, только не это! Мне сейчас нельзя, особенно нельзя там засвечиваться. Не надо никуда звонить! Ни за что! Я тебе заплачу, я тебе…
И тут у меня из глаз прямо-таки потоками брызнули настоящие обильные слезы!
Может, напрасно в свое время я пренебрегла театральным институтом?
— Это почему же? — заинтересовался Кузнец и засмеялся. — Что, похоже, уже сидела, голубка? Больше не хочется? Не понравилось?
— Да нет, пока не сидела… Просто последнее дело, только что… Меня сейчас все ищут. Прошу тебя, все, что угодно…
— Все, что угодно? — сладострастно улыбнулся Кузнец и внимательно посмотрел мне на грудь.
Я невольно содрогнулась — вот оно, начинается! Но тут его, судя по всему, заинтересовало совсем другое:
— А про какое ты говоришь последнее дело? Я вздохнула, поколебавшись, стоит ли сочинять дальше, но по вопросительному взгляду Кузнеца поняла, что мне все равно не отвертеться от ответа.
— Ну, ты, наверное, не знаешь, — промямлила я. — Есть такой Зайчиков. Вениамин, Венечка. В общем, это мы его. Ну, а сейчас как раз трясут всех подряд. Мне нельзя.
— Хм, и ты не побоялась сразу же лезть сюда, ко мне? Ну и аппетиты у вас, мадам!
— Да нет же, я сказала, что хотела только посмотреть, прикинуть… Сначала я думала уехать из города, но так еще хуже — только усугубишь подозрения. Нужно жить так, как будто бы ничего не произошло, — по опыту знаю.
— Ясно, значит, после того, как ты с этим Зайчиковым… — хмыкнув, начал было Кузнец, но его перебил звонок.
Оказывается, здесь было хорошо слышно, когда трезвонили и в калитку, и во входную дверь.
Кузнец подошел к наглухо заделанному окну, в котором, видимо, была секретная щелка, и взглянул вниз.
— Наши приехали, — проговорил он озабоченно. — Вот и хорошо — сейчас вместе решим, что с тобой делать. Учти, я проверю каждое твое слово.
— Ой, а я в туалет хочу, не могу больше…
— Говорю тебе, сиди! — прикрикнул Кузнец. — Сейчас разберемся.
Пришлось мне еще несколько минут провести в пыточном кресле — оно было явно похуже любого зубоврачебного.
Через некоторое время Кузнец явился в комнату в сопровождении двух мужчин, один из которых имел ярко выраженную «кавказскую национальность», а другой напоминал благообразного российского дьячка с аккуратной седой бородкой торчком.
— Да, я от кого-то слышал, что Зайчикова грабанули, — кивнул в мою сторону «дьячок». — Громкое дело, сейчас многие об этом говорят. Неужто эта?
— Красивый девушка, а какой вороватый, — неодобрительно заметил кавказец. — Нехорошо.
— Что мне с ней теперь делать?
— Отпусти! — взмолилась я. — Отпусти, я заплачу, у меня есть деньги… Много!
— Ха, которые ты у Зайчикова стырила? Может, ты мне еще его барахлишко заодно принесешь? Уж не хочешь ли ты меня под это дело подставить? Ты, конечно, девочка ловкая, но тут у тебя ничего не выйдет, — засмеялся Кузнец.
— Да нет, у меня есть другие деньги, чего вы…
— Я тебя отпущу, а ты потом скажешь: истязал, допрашивал… Брату нажалуешься. По глазам же видно!
— Клянусь, даже не вспомню — я ведь сама виновата! Я сюда больше не покажусь, вообще дорогу забуду и всем нашим скажу…
Почувствовав, что слова «сама виновата» прозвучали из моих уст как-то особенно неуместно, я добавила:
— Сама виновата, что попалась. Что уж тут теперь. Придется расплачиваться. Но только не в ментовку. Говори, сколько хочешь получить с меня? Я сейчас скажу, чтобы кто-нибудь привез…
