На столе Валентина Петровича лежал мобильный телефон… Вот она, секунда, когда меня остановить невозможно!.. Я схватила телефон и дрожащими руками стала жать на кнопки. Если бы знать, как устроены эти телефоны! То есть я знаю, у меня даже где-то валяется мой собственный, не оплаченный уже лет сто, но вот как обращаться с чужими телефонами, я не знала. Руки дрожали все сильнее, телефон выскользнул и шмякнулся об стол, я от неожиданности брякнулась в кресло, оно отъехало и налетело на тумбочку, заваленную журналами, журналы полетели на пол, я вскочила, схватила телефон, схватила журналы, заметалась, нога подвернулась, и я врезалась лбом в шкаф… Усилием воли я заставила себя замереть… тихо… все хорошо…
Я собрала журналы, поставила кресло на место и хладнокровно стала изучать входящие звонки. Нужное меню я нашла не сразу, но все же нашла. Я схватила ручку и стала записывать номер последнего звонившего. Уже после четырех цифр я остановилась: это был почти мой номер, за исключением последних двух цифр. Валентину Петровичу Селезневу звонили Потугины…
Домой я пришла часов в десять. Подошла к шкафу и посмотрела на стопку приданого 46-го размера. Я разделась и с легкостью натянула на себя короткую юбочку и водолазку. Ничего не выпирало, пуговица застегивалась, «молния» не расходилась.
Вот она, лучшая диета, – труп с запахом елового леса, тюрьма на линии горизонта и соседи – не то маньяки, не то перспективные убийцы. Присоединяйтесь!
Мы миримся с Солькой и развешиваем свои уши на балконе
Выходные стали для меня чем-то удивительным и прекрасным. Только выйдя на работу, я осознала их ценность. Одно то, что ненавистный будильник не спел свою до неприятия подлую песню, повышало настроение на пару баллов. Проснулась я в одиннадцать, позвонила Альжбетке, и она притащилась ко мне с маленьким тазиком растительной дряни.
– Я подумала, что мы можем вместе позавтракать, – радостно сказала Альжбетка.
– Это что? – спросила я, окидывая взглядом цветастый набор ингредиентов.
– Это салат «Здоровье»: капуста, свекла, ростки сои и хлопья геркулеса.
Я тяжело вздохнула:
– Ладно, накладывай.
Альжбетка радостно подлетела к шкафчику с тарелками, и через пару минут мы уже сидели за столом и задумчиво смотрели на горку слипшейся массы, только мысли у нас при этом были разные.
– У тебя нет яблока? – спросила Альжбетка. – Я бы украсила этот замечательный салат.
– Нет, – сказала я, – ты думаешь, если его украсить, то аппетит для этого блюда появится?
– Напрасно ты так, – обиделась Альжбетка, – я это ем уже целый год, и результат прекрасный.
– Какой может быть результат от этого? – поддев вилкой геркулесину, спросила я.
– У меня регулярный стул, например.
Я недобро покосилась на свою подругу.
– Ты знаешь, – сказала я, – когда я много ем, у меня тоже регулярный стул, так как огромное количество пищи, поступающее в мой организм, хорошо проталкивает пищу, поступившую ранее.
– Подобный образ жизни плохо влияет на внутренние органы и весьма плачевно отражается на коже.
Я запихнула салатик «Здоровье» в рот и, глядя, как Альжбетка уплетает свое кулинарное произведение, стала работать челюстями.
– Я добавлю майонеза, – через секунду сказала я.
– Ты что, – замотала головой Альжбетка, – тогда не будет нужного результата, майонез вообще очень жирный продукт.
– А ты что-нибудь еще умеешь готовить? – спросила я.
– Салат «Энергия» и закуску «Вечность».
– Это что? – заинтересовалась я.
– Это когда на кружочек огурчика кладешь ложку обезжиренного творога.
Я уже хотела спросить Альжбетку, не этой ли «Вечностью» она накормила перед смертью Федора Семеновича, но тут в дверь тихонечко постучали.
Кто же это так скромно стучится, кто же такой вежливый и робкий… Это гадкая предательница Солька!
Альжбетка вопросительно посмотрела на меня, я кивнула.
– Открыто, – закричала славная повариха Альжбетка.
Мы уставились в тарелки и заработали челюстями.
Солька вошла как тень и застенчиво встала у двери.
– Это я, девочки.
Мы промолчали.
– Вот, зашла спросить, как у вас дела…
Мы промолчали.
– А что это такое вкусненькое вы едите?
– Салат «Здоровье», – с видом гурмана сказала Альжбетка.
– Вкусно? – поинтересовалась Солька.
– Очень! – уверила ее Альжбетка.
– А я вот не завтракала.
Мы промолчали.
– Я бы поела…
Мы промолчали.
– Что вы, со мной совсем не дружите?
– Не дружим, – хором ответили мы.
– Да, я немножко виновата, – замялась Солька, – но вы должны понять, такое может случиться с каждым.
– Нет, – сказала я, – такое может случиться только с настоящим предателем.
– А что я такого сделала? Ну, выпила лишнего, ну, упала, ну, с тумбочкой…
Я встала и заходила по комнате.
– Пока мы рискуем своей жизнью, пробираемся под пулями к блиндажу, ты, вместо того чтобы партизанить и прикрывать наш тыл, пьешь и дебоширишь!
– Я не дебоширила, – замотала головой Солька.
– Молчать, когда говорит главнокомандующий, – прервала я Солькины вопли. – Ты должна была делать – что?
– Что? – спросила Солька.
– Ты должна была выполнять возложенную на тебя миссию!
– А какую, девочки, вы мне просто напомните…
Я покачала головой.
