– Само собой, – кивнула я.
Подобная история повторялась уже раз десятый.
Я по-прежнему не люблю магазины и становлюсь незаменимой сотрудницей процветающей фирмы
Когда я иду в магазин, то мысленно беру с собой пистолет: я готова пристрелить себя в примерочной, когда надеваю брюки или кофту в обтяжку.
Я готова себя пристрелить сто миллионов раз.
«Смерть в примерочной»,
«Она убила себя, разочаровавшись»,
«Пуля избавила ее от депрессии»,
«Русская рулетка – надень брюки 46-го размера» – вот такими заголовками пестрели бы газеты, если бы я хоть раз действительно взяла с собой в магазин пистолет.
– Девушка, покажите эти брюки.
– Какой у вас размер?
У меня нет размера, потому что у меня нет уже никаких нервов, чтобы иметь этот самый дурацкий размер.
– Покажите брюки, – напираю я.
– А какой у вас размер?
Может, она неживая, может, она не понимает, что у меня-то 46-й размер, но налезает только 48-й?
Она что, никогда сама не была в примерочной, или она не знает, как тяжело признать свое поражение перед лишним куском карамельного торта?
– Да дайте же мне эти брюки! – ору я, и девушка, вздрогнув, протягивает мне то, что я требую.
Я иду в примерочную, Солька семенит за мной.
– Ну что ты орешь, с тобой стыдно ходить по магазинам, – шипит она мне в спину.
– Мне тоже стыдно ходить с тобой в закусочную, но я же хожу.
– А что, что такого?! – возмущается Солька
– А то, что суп – это суп, и его едят ложкой. Бутерброд – это бутерброд, и его не надо разламывать на 25 кусочков, выстраивать их в ряд и только потом есть. Не надо есть из моей тарелки, потому что это моя тарелка, не надо пить мой компот – это мой компот, и не надо, в конце концов, обгладывать кости с таким видом, как будто это – самое вкусное в курице!
– Хватит, хватит, – уступает мне Солька, потому что перед примерочной мне лучше не перечить, да и аргументы у меня железные.
Брюки 46-го размера, и они на меня налезают. Они на меня налезают, но вот я не влезаю в них, у вас такое бывает? У меня – всегда: я всегда слишком велика для простого и естественного.
Солька смотрит на мою обтянутую тканью попу и говорит:
– Если свитер надеть навыпуск, то ты – богиня.
– А если вообще без свитера, – спрашиваю я, – то тогда как?
Тогда я что, не хороша собой? Этого не может быть, и я поворачиваюсь задом к зеркалу.
– Кто виноват, – говорит Солька, – что у тебя такая большая… душа.
Потом, помолчав, добавляет:
– Давай попробуем 48-й.
– Что? Что?! – вскидываю я брови.
Признаться себе, продавщице, да всему миру, что у меня большая душа и она никак не хочет помещаться в эти брюки?!
– Нет! – ору я и победно выхожу из примерочной.
Солька идет за мной.
– Заверните, – говорю продавщице, и она нервно сует брюки в пакет.
Она знает, что мысленно я взяла пистолет с собой… что я готова разорвать весь мир не потому, что я такая плохая девчонка, а потому, что у меня очень большая… душа.
Я иду вперед.
Солька шепотом извиняется перед продавщицей и топает за мной.
– Ну и в чем ты пойдешь на работу?
– У меня есть одна юбка.
– Коричневая?
– Да.
– Это не юбка, – говорит Солька с жалостью.
– Правильно, это не юбка – это моя жизнь!
Солька молчит: спорить со мной бесполезно.
Мы поднимаемся к себе на этаж. Слава пилит. Надежда умирает последней, и я звоню в его дверь.
– Ты голубой?
– Нет, – спокойно отвечает Слава, совершенно не удивляясь вопросу.
– А почему? Почему ты не голубой?! – истерично кричу я.
Славка смотрит на Сольку и ищет в ней спасение, но та лишь пожимает плечами и крутит пальцем у виска. Похоже, это входит у нее в привычку.
– Если ты так хочешь, – говорит Славка, – если тебя успокоит это, то я стану голубым.
– Спасибо, друг, – говорю я и иду к своей квартире, по пути пиная дверь Альжбетты.
Она высовывается в коридор, пока я нервно тереблю ключи, понимающе смотрит на Сольку и спрашивает:
– Что, опять в магазин ходили?
– А сколько тебе лет? – спрашиваю я, злорадно поглядывая на Альжбетку.
Скорость зарождения гадостей в моей большой душе происходит всегда просто молниеносно, я даже люблю себя в такие моменты, потому что я непобедима!
Альжбетта закрывает дверь, я облегченно вздыхаю и захожу в квартиру.
– Зеленый чай вчера кончился, – сообщает Солька из кухни.
– Значит, пришел конец моим почкам.
Убираю брюки в шкаф и кладу их на стопку одежды 46-го размера – придет день, придет день…
Солька идет к себе за чаем, а я достаю коричневую юбку, тяжело вздыхаю и утешаюсь тем, что мои профессиональные способности затмят даже эту юбку. Я по телевизору видела, что делают секретарши, и вот что я вам скажу: налить чай я уж как-нибудь смогу, да я просто профессионал в разливании чая!
На следующий день я отправилась на новое место работы. Я была бесподобна и решительна: Солька объяснила мне, что такое факс и ксерокс, и я могла бы с закрытыми глазами собрать и разобрать два этих необходимых в жизни агрегата.
– Вы кто? – спросила меня тоненькая женщина в тоненьких очках.
– Я ваша новая секретарша, трепещите!
Тоненькие очки поползли вверх, а женщина явно дала усадку по всем своим габаритам.
