Я со вздохом вышла на свой этаж, замерла на верху лестницы, и медленно спустилась. Дети притихли. Заглянув в гостиную, я поняла почему: бабушка (их бабушка, моя мама), собрала малышей рядом с собой и читала вслух какую-то огроменную книгу. Моя сестра устроилась рядом, держа на руках самую маленькую в нашем семействе — Даниэллу. Очевидно, малышка спит. Я тихо подхожу и сажусь в ногах сестры, та улыбается мне своей мягкой улыбкой. Заглядываю в ее руки, моя маленькая племянница похожа на ангелочка. Пухлощекого и беззаботного.
— Она совсем на тебя не похожа, копия отца. — Произнесла я, тщательно изучив девочку.
Сестра кивнула:
— Все так говорят. Вот так мучаешься, носишь ее под сердцем 9 месяцев, ночами не спишь, а она в итоге «совсем на меня не похожа».
Мы приглушенно засмеялись.
— Ты как?
Я пожала плечами, что можно ответить на такой вопрос, пусть даже близкому человеку? Нормально? Терпимо? Справляюсь? Хорошо?
— Ну… Я жива. — Наконец выдала я.
— Лексис. — Я подняла голову и посмотрела на свою сестренку. Ее безмерно доброе выражение лица всегда поражало меня. Она — самый светлый человек нашей семьи. Ну, возможно еще наша мама. — Помни, что Бог дает нам столько испытаний, сколько мы может выдержать.
— Да разве можно выдержать такое, Лил…
— Можно, потому что ты очень сильная. Ты сама не представляешь насколько.
Она права, я не представляю. Я даже не представляю, как можно поверить в эти слова. Я сильная? Да куда там… Я способна лишь рушить все, к чему прикасаюсь.
Мои внутренние терзания прервала распахнувшаяся дверь, принеся с собой запах мороза и хвои. Оказалось, что отец, Мэтьюз и Лукас ходили за елкой. Пушистая и красивая, благородного, темно-зеленого цвета, она вызвала бурю эмоций у Даниэля и Сьюзи. Их визг заставил Лилит подскочить вместе со своей спящей ношей и умчаться в менее шумную зону.
Мужчины занесли новогоднее дерево, а вместе с ним и кучу снега на своей одежде. Счастливые и краснолицые, мои самые любимые мужчины. Лукас, заприметив меня, живо подошел и крепко обнял:
— Лексис, призрак второго этажа. Я уже думал, что увижу тебя лишь в следующем году.
Каждый раз смотрю на своего дядю и молчаливо «ахаю». Этот мужчина с каждым днем становится все красивее. Может он пьет кровь младенцев? Надо проверить Сьюзи на следы укусов. Не совсем новогодний юмор, верно? Но хоть какой-то.
— И не надейся, засранец. — Я с удовольствием взъерошила тщательно уложенные гелем волосы мужчины, заставив его застонать от тоски.
— Лекси-и-и! — Племянники, которые были сначала увлечены сказкой, а затем елкой, тоже заметили меня и накинулись с объятиями, соревнуясь друг с другом в силе сжатия моего тельца.
— Привет, рыбка, привет, футболист. — Я по очереди поцеловала каждую из макушек. — Как дела?
— Отлично! Мы будем елку наряжать! Завтра уже Новый год и подарки! Ты будешь с нами? Я надену завтра такое платье…
— А я бабочку! Как у папы и Лукаса! А дедушка не любит бабочки. А ты любишь?
Дети наперебой стали озвучивать мне планы и мысли, роящиеся в их маленьких хорошеньких головках, а я лишь кивала, рассеянно улыбаясь. Рядом прошел отец и напевая строчки из песни Jingle Bells мимоходом, на секунду прервал свое пение, чтобы прижать мою голову к себе и запечатлеть на лбу отеческий, теплый поцелуй. От папы пахло табаком и мятой. Морозом и теплом. Домом.
Привет, я дома.
***
Вчерашний семейный вечер вымотал меня. Поиск идеального места для елки, в нашем новом доме, три разбитые игрушки (два шара и один бедный олень, лишившийся рога и ноги), восторг Сью при виде светящихся фонариков, ужин из множества блюд (я не помню, когда в последний раз нормально ела, желудок настолько отвык, что я еле впихнула в себя по пол ложки каждого), смех, истории, улыбки, настольные игры. Так же и должно быть, верно?
Когда я вернулась в свою комнату, было уже очень поздно. Такое количество общения и гама заставило меня упасть на кровать, не снимая домашнего платья. Я провалилась в сон, и от переизбытка общения, эмоций, и с болью на губах (Я улыбалась впервые за этот месяц. Это невероятно!) я моментально провалилась в сон.
— Развернись, впереди дороги нет. Развернись, впереди дороги нет. Развернись, впереди дороги нет.
Спрашиваете, что это? Я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос. Продрав глаза я поняла, что источник звука находится где-то у подножия кровати. И правда: в прикроватную тумбочку упорно врезался маленький грузовик, отъезжал, ругался, и снова врезался в нижнюю полку. У распахнутой двери в мою комнату раздалось хихиание. Ну конечно:
— Эй, мелкие! Что за дела?
— Мы не мелкие! — Возмутились дети, показывая свои наглые мордочки.
— А ну, марш сюда! — Я привстала на кровати и приняла в объятие хохочущих детей, а затем начала их щекотать. Бой был неравный, только я пыталась переключиться на Сью, как Даниэль спасал свою родственницу, и наоборот. За такой картиной нас из застала Лили.
— Что за шум, а драки… О, и драка есть.
— Ваши дети объявили мне войну! Причем, с боевой техникой. — Я кивнула на временно заглохшую без управления машинкой.
— И кто побеждает? — Поинтересовалась сестра.
