– Ну смотри, чтобы больше это не повторилось! Третий раз за неделю заказы путаешь, мне уже надоело скандалы гасить и тебя отмазывать!
Тут она заметила Надежду Николаевну и повернулась к ней:
– Дама, вы хотите сделать заказ? Календарики, визитки?
– Нет, спасибо! Еще перепутаете меня с каким-нибудь телевизионным ведущим или криминальным авторитетом… нет, я вообще по другому делу. Вы – Елизавета Петровна Горожанкина?
– Да, это я, – ответила та настороженно.
– Нехорошо, Елизавета Петровна! Покинули клинику, не закончив лечения, и оплатили не все…
Едучи в маршрутке, Надежда успела подготовиться к разговору.
– Какая клиника? – удивленно переспросила Горожанкина. – Какое лечение? Чего я не оплатила?
– Частная клиника «Гигея», точнее, медицинский центр широкого профиля. Не оплатили вы, гражданка Горожанкина, проживание, осмотр специалистов и часть лечебных процедур… в сумме, знаете, довольно много набегает…
– Вы, дама, меня с кем-то путаете! Я не была в этой клинике, вообще я первый раз о ней слышу!
– Ни с кем я вас не путаю! – строгим официальным тоном ответила Надежда и достала из сумочки листок с распечатанными в клинике личными данными. – Фамилия, имя, отчество – все совпадает! Телефон и адрес здешние. Результаты анализов… предварительный диагноз… Зачитать вам предварительный диагноз?
Приемщица Анфиса с живейшим интересом прислушивалась к разговору. Елизавета Петровна оглянулась на нее, понизила голос и проговорила:
– Не надо диагноз. Пройдемте ко мне в кабинет, поговорим там… там будет удобнее…
Надежду Николаевну такой поворот событий вполне устраивал. Она солидно кивнула и прошла вслед за Горожанкиной в маленький, тесный и неуютный кабинетик. Елизавета Петровна села за письменный стол и протянула руку:
– Покажите, что у вас там!
Надежда подала ей больничную распечатку и примостилась по другую сторону стола.
– Ничего не понимаю… – Горожанкина дочитала и подняла глаза на Надежду Николаевну. – Данные мои, но я действительно первый раз слышу о такой клинике!
– Ничего не знаю! – отрезала Надежда. – Я – человек маленький, мне поручили вас найти и напомнить о необходимости оплатить счет. Если вы отказываетесь платить – будем передавать дело в суд. Деньги большие, мы не можем такими суммами разбрасываться, нам из этих денег зарплату начисляют…
– Ничего не понимаю! – повторила Елизавета Петровна и уставилась в стену перед собой. – Это какое-то недоразумение… путаница…
– У нас фирма солидная, – возразила Надежда Николаевна. – Никаких недоразумений не бывает. Это у вас здесь котов с бульдогами путают… опять же, фамилия у вас довольно редкая, не Петрова и не Васильева… разве только…
– Разве только что? – с надеждой в голосе переспросила Елизавета Петровна.
– Разве только кто-то хотел вас целенаправленно подставить. У вас есть враги или недоброжелатели?
– Враги? – Горожанкина на мгновение задумалась, и вдруг глаза ее загорелись. – А ведь у меня уже была одна подобная история!
– Что за история? – спросила Надежда Николаевна, стараясь не выдать живейший интерес.
– Мне около года назад прислали из милиции квитанцию на штраф за дебош в ресторане. В том ресторане я вообще не была, а уж чтобы хулиганить в общественных местах – такого со мной никогда не случалось, уж вы мне поверьте. Я очень рассердилась, пошла разбираться в отделение милиции. Со мной там сначала и разговаривать не стали, вот прямо как вы – плати, и все тут, а то в суд повесткой вызовут. Говорят, виновница дебоша предъявила документ на имя Елизаветы Петровны Горожанкиной. Но потом пришли те менты, которые разбирались с дебошем в ресторане, поглядели на меня и говорят – не та, точно не та! Та была моложе и интереснее. А эта, говорят, тетка, сразу видно, что по ресторанам не ходит. Из-за той мужики подрались, а эта кому нужна-то… Вот так милиция рассуждает.
«Верю», – подумала Надежда, вспомнив своих знакомых милиционеров Колю и Толю.
– Описали мне дебоширку, – со вздохом продолжала Елизавета Петровна, – и я по описанию узнала Виталию Петушкову, которую за несколько месяцев до того со страшным скандалом уволили из нашей фирмы…
Своим необычным именем Виталия Петушкова была обязана матери. Та назвала ее в честь своего отца, летчика-испытателя. Девушке собственное имя нравилось – оно было необычно, и стоило ей представиться в незнакомой компании, как к ней обращалось всеобщее внимание, начинались расспросы.
Виталия Петушкова проработала в фирме «Пять минут» приемщицей заказов всего три месяца, и закончились ее трудовые отношения с фирмой громким скандалом.
В полиграфическую фирму пришел сотрудник Института культуры, чтобы заказать красивый поздравительный адрес для старейшей сотрудницы этого института, профессора кафедры истории искусств Олимпиады Самсоновны Каплуновой. Той на следующий день исполнялось семьдесят лет, и по этому поводу в институте были назначены торжественные мероприятия.
Сотрудник института передал Петушковой текст поздравления, оговорил оформление – адрес должны были отпечатать художественным шрифтом на красивой бумаге с водяными знаками и золотым обрезом.