Вунтвор едва не завизжал от злости. Несносный Домовой не мытьем, так катаньем заставит его растратить зря все свои желания. Может, есть другой способ? Вдруг ему удастся помочь девушке, не встречаясь с драконом?
— Стой где стоишь! — крикнул Вунтвор Домовому и вновь повернулся к белокурой красавице, которая старательно развешивала свои локоны по крючкам на стенах, чтобы в комнате осталось хоть немного свободного пространства. Прежде чем приступать к ее спасению, надо бы и ее мнением поинтересоваться. Он быстро изложил все возможные варианты поведения и спросил, что ей больше нравится.
— Что мне больше нравится? — переспросила барышня, наивно хлопая длинными, пушистыми ресницами. — Мне нравится петь!
— Петь? — удивился юноша.
Барышня радостно кивнула:
— Только проведя в заточении столько времени, сколько провела я, можно с такой силой жаждать выступления перед публикой. Хотя бы и состоящей всего лишь из одного человека! — Она подарила Вунтвору ослепительную улыбку. — Как мило с твоей стороны попросить меня выступить! Я исполню несколько самых любимых своих куплетов.
Она откашлялась и, к величайшему удивлению Вунтвора, запела:
Она собрала пригоршню своих волос и залюбовалась ими:
Закончив, барышня присела в изящном реверансе. Снова послышался гул, на сей раз довольно ритмичный.
— Спасибо, Хьюберт! — воскликнула девушка. — Большое спасибо! — Она улыбнулась Вунтвору. — Так приятно работать с драконом, способным оценить твой талант.
Теперь юноша понял, что означают эти тяжелые удары, сотрясавшие башню. Это были аплодисменты — аплодисменты дракона. И все-таки Вунтвор пока мало что понимал в ситуации и решил действовать прямо и твердо.
— Но ведь вас держат в заточении в этой башне! — сказал он девице. — Разве вы не хотите бежать отсюда?
Девушка закусила губку и, помедлив с полминуты, сказала:
— Пожалуй, нет! Разве что вместе с драконом.
Вунтвор и до этого был удивлен, а теперь и совсем растерялся. Все это какая-то бессмыслица. Драконы гудят, рычат, угрожают, возможно пожирают, но чтобы аплодировать! А уж бежать из заточения, прихватив с собой дракона! Во что его втравил этот Домовой? Ужо Вунтвор до него доберется!
А пока ему пришлось поспешить за девушкой, выбежавшей из комнаты через одну из двух дверей, ведущих в глубь башни. Вунтвор изо всех сил старался не отстать, держась, однако, подальше от вихря волос, последовавших за хозяйкой.
— Спустимся по этой лестнице! — крикнула на ходу девушка. — Хьюберт ждет внизу.
Юноша следовал за ней, на бегу пересматривая привычные представления о взаимоотношениях барышень и драконов. Правда, может быть, девушка вела себя так не без задней мысли? Может, у нее была дурная привычка заманивать своих избранников в логово дракона и скармливать их ему на обед? Нет-нет, эту версию Вунтвор сразу же отмел. Столь нежное и прекрасное существо не способно на такое вероломство. Но тут же другая мысль, не менее страшная, пронеслась у него в голове подобно тайфуну.
— А что, дракон тоже поет? — спросил он, трепеща.
— Вообще-то раньше пел, но нынешний контракт не позволяет ему этого. — Барышня грустно покачала головой. — Дело в том, что неосторожное обращение с голосом дракона может повлечь за собой тяжелые последствия. Но ты не для того явился сюда, чтобы слушать о наших трудностях. Пора тебе познакомиться с Хьюбертом.
И она устремилась вниз. Вунтвору ничего не оставалось, как последовать за ней. Винтовая лестница, судя по всему, вела их к самому сердцу башни. Во всяком случае, чем ниже они спускались, тем больше отдалялись от наружной стены. Вунтвор вполне допускал, что в башне и нет других стен, кроме той, за которую он пока еще мог хвататься на особо крутых поворотах.
— Хьюберт! — позвала девушка. — Эй, Хьюберт!
Гул возобновился, да еще громче прежнего. Впереди как будто зажгли дюжину факелов. Но это были не факелы. Огромные языки пламени вырывались из носа и рта дракона, чья голова вдруг возникла шагах в десяти от Вунтвора и ужасно его напугала.
— А-а-а! — в ужасе закричал юноша, но дракон ему не ответил.
— Браво! — Барышня в восторге захлопала в ладоши. — Хьюберт всегда умел эффектно появиться. Особенно это важно сейчас, когда он больше не говорит!
Дракон заурчал и скорбно склонил голову, на которой красовался пурпурный цилиндр.
