Пришлось Ефиму, образно говоря, засучить рукава и вплотную заняться своей одеждой. Нежно прижимая к себе «больную» руку, я вертелась рядом и давала ценные указания. Под моим чутким руководством с задачей Ефим справился прекрасно.
Следующие два часа я провалялась на кровати, изредка заглядывая в раскрытую книгу и маясь от скуки. Ефим все это время усердно орал в рацию, ну не орал, конечно, а, сдвинув брови, сурово вопрошал:
– Бешеный, прием… Бешеный, ты меня слышишь?
Ответь…
Однако Бешеный словно оглох. Наконец я начала психовать, сверля Ефима нервным взглядом.
– А если он уже давно уехал? Или рацию потерял? Чего мы дожидаемся? Нельзя же месяц сидеть на одном месте и разговаривать с рацией! Поговорил бы лучше со мной, может, толку больше было бы…
Такая постановка вопроса Ефима заинтересовала:
– Что ты предлагаешь?
– Я же говорила, у меня есть деньги…
Он глубоко вздохнул:
– Боюсь, ты просто недопонимаешь ситуацию… Мы не можем просто так разгуливать по городу. Нас ищут.
Вернее, меня. Или встреча с двумя мужиками, которые приложили твою подружку об забор, тебя не впечатлила?
Ты не задумывалась о том, как они вас нашли? А тот, кого зарезали на крыльце у Иры? По моему разумению, твоя подружка все прочувствовала в полной мере. Иначе не слиняла бы в один момент. Думаю, Юрка ей объяснил, что к чему.
– Не понимаю, – нахмурилась я, – Ирке-то что грозило? Чего ей бояться?
– Как чего? – Ефим искренне изумился. – На крыльце ее дома труп, и ты сама говорила, в каком виде…
Или тебе этого недостаточно?
Я закинула книжку за спину и села, поджав ноги. Такое объяснение мне не нравилось, но, как ни крути, это первое, что пришло в голову следователю, участковому, мне и даже Надьке. Ей, правда, мерещилась ревность, а выходит, может быть, кое-что покруче. Возможно, этот Простырь пришел за камнями… Или, вероятнее, за Юрой. Или хотел у него что-то узнать… О камнях? Или о том, у кого они? А они у Ефима… И Юра Простыря.., за друга… А почему он его зарезал? Ирка видела у него пистолет. Не хотел шуметь… Ерунда, пистолет был с глушителем, в этом можно быть уверенной, Ирка разбирается не только в импрессионистах. Так, что тогда остается?
Что Ирка или живой свидетель, или мертвый… Мертвого не нашлось, выходит, она действительно сбежала с Юрой. Господи, как все перевернулось с ног на голову…
– Ты чего мечешься? – окликнул меня Ефим. – Вспомнила что-то?
– Да нет… Просто думаю… Пытаюсь представить…
А у друга твоего пистолет был?
– Пистолет? У какого?
– У Юры…
– Да откуда у него пистолет? – дернул Ефим плечами. – Что за глупости… Что он, бандит какой-нибудь?
Звучало это несколько фальшиво, особенно последняя фраза. Суть от того, кто как называется, не меняется.
Бандит, бизнесмен, спортсмен… А пистолетик-то был, ты хоть крути глазками, хоть нет.
– Откуда, сказать не могу. Но Ирка сама видела…
С глушителем. У нее отец был военным…
Тут Ефим вдруг хлопнул себя по колену и сквозь зубы процедил:
– Черт.., – потом кулак стиснул и снова:
– Черт, черт…
Похоже, мое сообщение здорово его озадачило, поразмышляв какое-то время, Ефим спросил:
– А когда она видела?
Я кратенько изложила версию того, как однажды подружка случайно заглянула на соседский участок.
Ефим молча выслушал, поднялся и ушел на кухню.
Я направилась следом, взяла чайник, поставила на плиту. Спросила:
– Есть хочешь?
– Нет…
– И я не хочу… Слушай, уже вечер, скоро банк закроется, не успеем деньги снять… Я же вижу, как ты нервничаешь… Брось эти дурацкие замашки, я не собираюсь тебя содержать, в Москве отдашь…
Он посопел-посопел сердито, потом по столу стукнул:
– А в чем мне на улицу выйти? В твоем халате? Все мокрое!
– А зачем тебе идти? Сам говоришь, тебя ищут. А я кому нужна? Одна я и быстрее сбегаю, Сбербанк недалеко, через две улицы. Одна нога здесь…
– Ладно, ладно, не тарахти… Вдруг с тобой что случится? А мне здесь сиди переживай?
– Так ты о ком беспокоишься? Обо мне или о своих переживаниях?
Пристыдив его таким образом, я поняла, что своего добилась. Торопливо сунувшись в ящик стола, взяла сберкнижку, выгребла из угла мелочь – на всякий случай, вдруг автобус подвернется, все быстрее получится.
Махнув рукой, я пропела:
– Я пошла! Никому не открывай!
Он досадливо хмыкнул и буркнул:
– Погоди, не вылетай… Дай я сначала посмотрю.
Ничего достойного внимания на лестничной клетке Ефим не обнаружил и, похоже, расстроился. Поняв, что я все-таки уйду, отступил в сторону:
– И чтоб одна нога здесь…
– Ага! – весело пискнула я и вылетела на улицу.
Выйдя из подъезда, я огляделась. Все как всегда: собачки на детской площадке, детишки на помойке, бабульки на лавках. В дальнем конце двора местные мужики с азартом колотили по столу костяшками домино, возле забора полная краснолицая женщина уныло шлепала палкой по большому цветастому ковру. Картинка для букваря, да и только. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я юркнула под окна и обошла дом сзади. Добравшись до дороги, повертела головой, но автобуса не увидела. Да ладно, здесь недалеко, прогуляюсь.
