— Так и проблемы я не увидел, кроме того, что взъелись на нас. Чего все боятся? Не объяснишь ещё раз?
Бедный Федя выдохнул и покорно начал шептать:
— Тот, кто убьёт игрока не на дуэли и не на арене, автоматически получает статус ПК-киллера.
Во-первых, это красная плашка над ником, которую видят все.
Во-вторых, стражник имеет полное право атаковать ПК-киллера.
В-третьих, каждый игрок может убить ПК-киллера и при этом сам не станет ПК.
Статус исчезает со временем, если киллер не подтверждает его снова. Также можно снять за деньги у Атаманши.
— Ясно. И почему, когда мы сюда пришли, нас не метнулись гасить со всех орудий?
Он только головой покачал.
— То, что было в Инкубаторе — остаётся в Инкубаторе. Это тренировочная площадка, песочница, можно сказать. И поэтому, когда мы пересекли границу между детством и взрослой жизнью — все статусы и слетели.
— Наша песня хороша — начинай сначала, а? Я понял. Так может, вальнём вон того жирного, что ко мне ближе? Нам ведь терять нечего, а?
Огонёк вздохнул:
— Как бы нас не вальнули. А терять всегда есть что. Хотя бы свободу передвижения — как ваш внук, например.
И не поспоришь.
— Народ! Никаких атак! Нам не нужно ПвП-клеймо! Никаких боевых заклинаний! Сейчас придут игроки высокого уровня и разберутся! Огромная просьба: не расходиться и силу к пленным не применять, даже в случае конфликта с их стороны! Все будут вознаграждены, даже те, кто отправятся на круги, чего я никому не желаю!
О, я знаю этого дурака. Морж Бесстрашный собственной персоной, командует. Мало ему было победы на Арене — и тут меня нашёл. Как же тесен, оказывается, виртуальный мир.
— Есть идеи, как нас вычислили? — прошептал я, пока ещё было время говорить.
— Думаю, через Арену. Ваш ник там засветился — в списке проигравших. Да и не могли мы далеко уйти. От Инкубатора все дороги в Старые Вязы ведут.
— Вот как. Интересно, не спорю.
— Веселее некуда, — мрачно процедил Огонёк. Паренёк явно разочаровался в дружбе со мной — и в окружающем мире заодно. Ну а что он хотел? Игра выдаёт не только виртуальные поджопники.
— Будут больно бить?
— Издеваетесь? — он заморгал, будто хотел ныть, сопляк. — Могут и хуже придумать. Мы им напакостили с вашей лёгкой руки, а отвечать будем вместе.
— Бригада, — вздохнул я.
— Что? — встрепенулся напарничек.
— Ничего, не думай. Лучше крути шариками, что делать и как быть. Нужно выкручиваться из этой неприятной ситуации и всё такое. Кстати, не знаешь, кто меня сдал?
— Что я точно знаю — так это то, что сильная гильдия может наказать, не нарушая правил игры. Но так, что о наших страданиях будут ходить легенды. Видите, как я вздрогнул, дедуля? Это не потому, что сквозняк. Это потому, что я обосрался.
— Что-то ты разговорился, Огонёк. Как бы не пришлось погасить твой свет.
— И без вашей помощи справятся, — простонал он сквозь зубы.
Надоел мне этот скулящий кулёк протоплазмы до чёртиков. Я постарался забыть о нём. Хотя бы до момента действия.
Народу собралось много. Не люблю массовые сборища — ещё со времён, когда самому приходилось выступать на подобных. На броневичок не вылезал, зигу не кидал, но отчёты раз в год на всяких собраниях — от родительских до директорских — приходилось зачитывать. До сих пор мороз по коже. Я как тот дед из интернета.
Говорят, что у каждого на Земле есть свой духовный близнец — личность, практически копия ваша. Так вот, тот дед — он на меня похож. Он в ролике из избы выглядывает и кричит на журналистов: «Вы кто такие? Идите на х…!» Потом про женщин им ещё телегу толкает. Вот это я и есть. Ну или мог бы быть я. А сейчас — так вообще, будто тот дед из прикола вошёл в игру поиграть и выбрал аватар мой — вредного деда. И как тут выиграешь с таким характером? Нужно будет что-то менять. Если выживу, конечно. Но сначала Тарасика вытащить из концлагеря. Кстати, о концлагере.
Я заметил знакомые рожи вокруг. Здесь тусовались не только любопытные и жадные малолетки.
Через дорогу у стены под вывеской «Сталь и кожа» на корточках присел Пилюлькин и щурится близоруко в мою сторону. Старый доходяга уже переоделся. На нём какой-то серый балахон с капюшоном, через плечо — вязаная сумочка. На лысине — тюбетейка с рунами. С виду — молодой мужчина, но повадки наши — старорежимные. Травинку во рту жуёт, аки Рэмбо, и сидит так, как молодёжь уже не додумается.
Я поймал его взгляд и подмигнул. Он кивнул и отвернулся. Осторожен. Ещё не выбрал сторону. Не хочет попасть под жернова пиздюлин почём зря. Но и не отрёкся от Егора Юхимовича пока. Выбирает сторону. Полицаем быть или расстрелянным. Не будем мешать ему думать.
Сколько их здесь крутится? Весь кластер собрался? Или со всех близлежащих тоже подъехали? Умеешь, дед, собрать партсобрание из уголовников. Есть ещё порох в пороховницах. Может, применить старые навыки в этой новой жизни?
